В Доме на перекрестке каждая стихия — от солнечного света до холодной лампочки — взаимодействует в мистическом ритме. Здесь благотворительность не просто проявляется через кипящие ящики, но и растворяется в воздухе вокруг этих стен. Атмосфера здесь полна загадок и надежд, где каждый жилец — как поэтесса в лунном саду, творит свой спойлер для жизни....
И подошел он к одной-единственной двери – той, что вела из столовой на задний двор. Так что я вооружилась бейсболкой, солнечными очками, запихала в карманы широких камуфляжных штанов, в которых существовала последние дни, несколько леденцов и «Сникерс», и пошла. Хотя пошла это сказано сильно. Вышла на заднее крыльцо, постояла, уныло оглядев запущенную территорию, и поняла, что мне срочно нужны газонокосилка, лопата, мотыга и мужчина, который бы всем этим работал. Еще постояла и все-таки пошла. Во вторую калитку в моем покосившемся заборе.
Открыла я калитку, шагнула за нее и застыла в растерянности. С чего это я вообще решила, что мой дом стоит последним? И вовсе даже нет. Передо мной расстилалась пустынная проселочная дорога, чуть подальше – колодец под резным навесом, вдали – домики за заборами. Хм… Странно, на карте города Малый Вронский тупик совершенно точно заканчивался моим домом. Я же помню. А тут явно жилая часть города продолжается.
Пока я размышляла, на дороге показался пацан лет двенадцати, который тащил на веревке вяло упирающего худого пса.
"Молоденький тощий пес имел неопределенный грязно-серый окрас, печальные гноящиеся глаза, шерсть в колтунах и тоскливый загнанный вид.
– Ты пошто животину тиранишь? – задала я вопрос, копируя интонацию Ивана из мультфильма «Волшебное кольцо».
– Ась? – Мальчишка сморгнул.
– Чего, говорю, животное мучаешь? – Я нахмурилась. – Куда тащишь?
– Топить. – Он сплюнул через дырку в зубах.
– Чего? – Я вытаращилась. – Спятил?
– А че с ним еще делать? Все одно – сдохнет скоро.
– Ну ты даешь! – Я не знала, что возразить такой непосредственной логике. – А родители узнают, зад не надерут, что ты зверюгу мучаешь и топишь? – нахмурилась я.
Собаку мне было жалко, и позволять его тащить и топить я, разумеется, не собиралась. Только пока не могла решить, что делать.
– Не-а, не надерут.
