В Доме на перекрестке каждая стихия — от солнечного света до холодной лампочки — взаимодействует в мистическом ритме. Здесь благотворительность не просто проявляется через кипящие ящики, но и растворяется в воздухе вокруг этих стен. Атмосфера здесь полна загадок и надежд, где каждый жилец — как поэтесса в лунном саду, творит свой спойлер для жизни....
Оборотень… Спорно, конечно. Оборотни в сказках всегда страшные существа, то есть темные. А тут непутевое и нескладное существо, с которым мне еще предстоит нянчиться и нянчиться.
И дом… Снаружи – для всех это заброшенное и развалившееся здание, эдакий «дом с привидениями». А внутри дом (очень даже неправильный внутри, хочу заметить) – красивый, хоть и запущенный и грязный особняк. Причем живой, судя по моим ощущениям. И, похоже, не только живой, но еще думающий и дружелюбный. Ведь он услышал мои слова о ванне и печи и тут же поспешил для меня их материализовать.
– Тимка, – протянула я задумчиво, – ты иди в сарай, закончи, что сможешь сам, без меня. А я сейчас разберу сумки, быстро что-нибудь приготовлю перекусить, а потом найдем занятие внутри дома.
– Ладно, – парнишка покладисто встал. – Только там куча каких-то непонятных предметов. Я выбросить не решился, разложил по кучам. Ты сама глянь.
Как только Тимар вышел, я, обмирая от любопытства, подошла к печке. Потрогала ее пальцем, погладила ладошкой. А потом, решившись, отошла к стене и прислонилась к ней щекой, погладила шероховатую поверхность.
– Домик, спасибо. Не знаю, как мне нужно с тобой общаться, чтобы попросить о чем-то и поблагодарить.
Сначала ничего не происходило. А потом, где-то на грани восприятия, пришло даже не чувство, а отголосок чужих эмоций – словно щекотка в кончиках пальцах.
Остаток дня для меня прошел в какой-то эйфории. Я невольно ловила себя на глупой улыбке, которая сама появлялась, стоило мне задуматься. Мы с Тимаром разобрали мусор из сарая, который он рассортировал. Весь хлам сгрузили в мешки и вытащили за ворота на земную сторону. Абсурдно звучит, но тем не менее.
