В Доме на перекрестке каждая стихия — от солнечного света до холодной лампочки — взаимодействует в мистическом ритме. Здесь благотворительность не просто проявляется через кипящие ящики, но и растворяется в воздухе вокруг этих стен. Атмосфера здесь полна загадок и надежд, где каждый жилец — как поэтесса в лунном саду, творит свой спойлер для жизни....
Я вот только не понял, ты когда дом-то успела отремонтировать? Вроде и машин не было… Я пару дней назад осматривал твою вотчину, – а ты уж и крышу восстановила, и окна вставила. Кого нанимала?
– Мм, – протянула я. – Да так, неместных.
– Понятно, – он помолчал, задумчиво крутя в руках сигарету. – Слышь, соседка, тебе там как вообще в доме живется? Ничего подозрительного не происходит?
– Хм. – Я напряглась. – Да вроде нет, все спокойно. А что?
– Да я тут с мужиками по соседству общался. Говорят, что место нехорошее это.
– Экстрасенсы, – машинально исправила соседа. – Я учту, спасибо, что сказали.
– Ага. Ты, если что, заходи по-соседски. Помогу, чем смогу. – Я благодарно улыбнулась и кивнула.
– Братишка двоюродный. – Я решила не распространяться, что Тимар мне никто. Меньше знают соседи – спокойнее спят, да и вопросов лишних не будет. Братишка и братишка.
– А, ну это хорошо. Он хоть и зеленый у тебя еще, а все мужик в доме.
Распрощавшись с соседом, я пошла домой. Пока готовила еду, рассказала все, что поведал мне дядя Миша, Тимару, ну, и коту вездесущему, куда ж без него.
– Так что, Тимар, для всех землян ты мой двоюродный брат.
– Братишка? – Тимар как-то странно на меня взглянул и стремительно покраснел. Помолчал, явно желая что-то сказать, но потом мотнул головой, передумав. – Спасибо, Вика.
– За что?
– Ну… – помялся он, – что братом назвала. Я… – У него дрогнул голос."
"– Да ну, Тимка, ты чего? – Я улыбнулась. – Ты мне и правда уже как младший братишка стал. Тем более что у меня нет ни братьев, ни сестер. – Я рассмеялась, чтобы убрать неловкость.
– А я? А я? – тут же заголосил мохнатый член нашего трио, воспользовавшись паузой.
– А что – ты?
– А я тебе кто?
– А ты мне, солнце мое толстопопое, фамильяр в пятидесятом поколении. – Это самое «солнце» обернулось и посмотрело на вышеупомянутую часть тела. Пошевелило хвостом.
– И ничего не толстопопое, – пробурчало оно, насупившись. – Я просто крупный.
– Несомненно. – Мы с Тимом переглянулись и синхронно фыркнули.
