– Ваша светлость! Как хорошо, что вы прибыли! Альдид, Ирлейв! Ну, скажите же ему!
Как выяснилось через некоторое время – после сумбурных проявлений чувств и эмоций, – пока я ела, Аурелия отправила вестников к князю Кирину, вкратце описав ситуацию, и к Эриливу, чтобы он возвращался. Эрилив, к которому успел присоединиться остальной отряд, явился сюда, воспользовавшись амулетом переноса. Лошадей бросили во дворе, и все помчались в дом, ко мне. И почти вслед за ними прибыл Кирин, тоже используя амулет, полученный от Маркиса.
Очень быстро, не вдаваясь в подробности, я рассказала о возвращении драконам разума и способности к речи. И поведала о том, что Гром – вожак стаи, Кира – мама похитившего меня малыша. После чего попросила у князя перерыва на полчасика, чтобы принять ванну и переодеться.
Аурелия лично отвела меня в купальню, прислав в помощь еще и горничную, и единственной сложностью оказалось изгнание оттуда Эрилива. Его прямо перекосило, когда мы с Лией стали твердить, что он не может находиться в одном помещении со мной, пока я принимаю ванну. Аурелии даже пришлось прикрикнуть на своего сыночка и чуть ли не за шиворот выволочь оттуда.
С помощью присланной горничной я промыла волосы и смыла с себя пыль и грязь. Особенно трудно получилось с ребрами, к которым даже прикасаться было больно. И тут ее помощь оказалась неоценима – мягкой губкой она осторожно промокала кожу в этих местах, а я кривилась, стараясь не поскуливать. Черт! Как бы там трещин не обнаружилось – вроде синяки не должны так сильно болеть.
Выйдя из купальни, я нос к носу столкнулась с Эриливом, подпирающим стену.
– Рил… – Я покраснела, столкнувшись с ним взглядом, и потуже затянула пояс на халате, выданном Аурелией. – Мне же еще собраться нужно, и волосы высушить, и синяки обработать живой водой… Ты рано пришел. И вообще, это женская половина, я же не одета.
Горничная отвела глаза и мышкой скользнула в мою комнату, чтобы приготовить одежду, а мы замерли в коридоре.
– А я и не уходил, – мрачно поведал он мне. – И не уйду, даже не проси! Я теперь от тебя вообще ни на шаг не отойду.
– Рил…
– Невозможная, сумасшедшая, невыносимая женщина! – Он шагнул и обнял меня, уткнувшись лицом в мои мокрые волосы. – Ты хотя бы догадываешься, что я пережил за эти дни? Да я, наверное, поседел, только седину не видно в моих светлых волосах. – Он резко выдохнул.
– А чего сразу я? – вяло возмутилась я, удобно устроившись в его объятиях."
"Было уютно и надежно, и так не хотелось, чтобы он выпускал меня. А еще от него пахло пылью и по́том: и его собственным, и лошадиным. Впервые я учуяла его запах – до этого ни разу не доводилось.