В Доме на перекрестке каждая стихия — от солнечного света до холодной лампочки — взаимодействует в мистическом ритме. Здесь благотворительность не просто проявляется через кипящие ящики, но и растворяется в воздухе вокруг этих стен. Атмосфера здесь полна загадок и надежд, где каждый жилец — как поэтесса в лунном саду, творит свой спойлер для жизни....
Я растерянно оглядывала трехэтажный особняк с витыми колоннами, стоящий чуть в отдалении за забором. Вокруг дома был разбит небольшой садик, и огорожено все это было кованой ажурной оградой.
– Рил, а это точно он? – спросила я не поворачиваясь. – Мы вроде говорили про небольшой домик. А это ж махина какая! Три этажа, и комнат, наверное, штук десять.
– Мм… Всего двенадцать, не считая бальной залы, столовой, подвала и подсобных помещений, – ответил мне лирелл, продолжая сверяться с бумагами. – Нет, Вик. Все верно. Улица Восхода, дом семь.
– Бальная зала? – Филя высунул мордочку. – Викуся будет давать балы?
– Не будет! – Это я.
– Будет, конечно! – Это Эрилив.
– Не буду! – Это снова я.
– Будем! – Это снова Эрилив. – Вот как свадьбу отметим, так и гостей приглашать станем. Родная, ну смирись уже. Ты не просто обычная землянка Вика, а аристократка, которая обязана вести светскую жизнь.
– Не хочу! Вот твоя мама же не дает балов? А она тоже аристократка, даже еще аристократичнее меня!
– Кто тебе сказал такую глупость? – Мой жених удивленно посмотрел на меня.
– Да? – Я подавленно замолчала.
Вот не хочу! Не хочу я всех этих балов, маскарадов и званых вечеров. Я боюсь всех этих аристократов!
Пока я предавалась трусливым мыслям, Эрилив подошел к калитке и присмотрелся.
– Вика, иди сюда и приложи ладошку в центр своего герба.
– А откуда тут мой ге… – Закончить фразу я не успела, так как подошла и действительно увидела в центре ворот свой герб.
Надо же… Дом, похоже, мне не просто по документам отдали, но и обозначили его как мой. Я приложила ладонь к грифону, и через мгновение ворота открылись с мелодичным перезвоном.
По выложенной светлыми плитами дорожке мы дошли до крыльца, и я открыла дверь ключом, приложенным к документам.
– Меня! Меня первого! – взвыл из сумки Филя.
– А как же, мы помним…
Эрилив опустил переноску на крыльцо и выпустил Филю. Не успела я глазом моргнуть, как Филька важно переступил через порог и, тут же сорвавшись с места, пулей помчался вглубь дома. Переглянувшись и посмеиваясь, мы вошли следом, и я отпустила с поводка Марса.
А еще через минуту откуда-то из коридора послышался звон, грохот, возмущенный вопль Фили и следом – не менее возмущенная тирада, выкрикнутая мужским картавым голосом.
