В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
Страх перед людским осуждением в супруге был неимоверно силен, и она ни в какую не соглашалась избавиться от старика.
— Чем он тебе мешает, а? — бушевала она. — Мыть его я буду, кормить — по очереди. А там, глядишь, бог и приберет, — закончила она, понизив голос.
Но отчим ее услышал.
— Да он вас раньше приберет, чем меня! — раздался его голос из-за стены. — А ты, Борька, — шельма! Решил, прохиндей, избавиться от меня? Всем, всем расскажу, что ты задумал! Не дождетесь!
Не уточнив, чего именно они не дождутся, Денисов выскочил из квартиры на лестничную клетку и нервно закурил.
— Ты чего ж воздух портишь в общественном месте, а? А ну, иди со своей цигаркой обратно! А еще лучше — бросил бы ты это дело! Дома тоже нечего курить, отца травить дымом. Вон уж и так довели его, сердешного!
— Какого, на хрен, отца?! — выкрикнул Денисов, но дверь за Клавдией Степановной уже захлопнулась.
Денисов с силой вжал окурок в перила, обжег себе пальцы, взвыл и бросился домой.
С тех пор прошло пять лет, а отчим и не думал отходить в мир иной. Иногда Денисов с тоской думал, что тот и в самом деле переживет все его семейство. Уж самого-то Бориса точно. Если жена не успевала перед тем, как уйти на работу, умыть Петра Ивановича, тот поднимал скандал, и заниматься этим приходилось Денисову. Тоскливо протирая мокрой тряпочкой морщинистое лицо, Денисов брезгливо отворачивался, морщил нос, стараясь не принюхиваться. «Господи, ну почему жена такая непроходимая дура?! — взывал Борис молча к потолку.
Потолок тихо ронял штукатурку на голову Денисова, и отчим немедленно начинал верещать: «Ты что, мышьяк на меня сыплешь? Крысиный яд?» Денисов сжимал зубы и старался не смотреть на подушку под головой Петра Ивановича. Слишком велико было искушение прижать ее к лицу старика.
* * *Борис Денисов подошел к Даше и укоризненно покачал головой.
— Нету его сегодня, — сообщил он вместо приветствия.
— Кого нету? — удивилась Даша.
— А вы кого ждете, Пушкина? — хамовато осведомился Денисов. — Яковлева нету. Он заболел.
— Что с ним?
— Этого я вам рассказать не могу, и не просите, — пожал плечами Денисов. — Врачебная тайна. Вы здесь его записей не видели? Такую толстую тетрадь в клеточку?
Даша покачала головой.
— Ну и ладно, — равнодушно сказал Денисов. — Обойдется и без нее.
