В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
Смотрите-ка, Дарья Андреевна, а вон очередной персонаж моих литературных наблюдений… Только что он здесь делает?
Даша присмотрелась и на узенькой заросшей тропинке увидела маленького человечка, который, странно переваливаясь с ноги на ногу, шел к ним. На макушке у человечка была лысина, совершенно круглая и блестящая, но вокруг нее поднимались, словно пух одуванчика, реденькие, просвечивающие насквозь волосики. На лице старичка играла странная, задумчивая полуулыбка.
— Местный сумасшедший? — настороженно спросила Даша.
"— В общем-то, если быть откровенным, да, сумасшедший, — согласился Петр Васильевич. — И я вам про него, кстати говоря, рассказывал. Это Ангел Иванович — тот самый найденыш Раевой, которого она приютила в «Прибрежном». Но он совершенно безобиден. Да вот вы сейчас сами увидите.
Тем временем старичок подошел к ним, присел перед Дашей в какой-то пародии на книксен и негромко рассмеялся.
— Здравствуйте, Ангел Иванович, — произнес Боровицкий, внимательно вглядываясь в старичка. — Познакомьтесь, пожалуйста: это мой друг, Дарья Андреевна. Мы с ней прогуливаем собаку. А вас каким ветром сюда занесло?
— За водичкой пошел, за водичкой, — проблеял старичок, неопределенно помахав рукой куда-то за спину. — А водички-то и нету! Вот как. Хожу-хожу, а водички-то и нет!
— Пойдемте, Ангел Иванович, мы вас отведем, — мягко сказал Боровицкий, приобнимая старичка за плечи и разворачивая в сторону пансионата.
— Да не хочу я туда! — плаксиво пожаловался старик. — Там ведь решетки, через них не перелезешь. Думал-думал, как убежать, — а вот никак и не убежишь. А если и сможешь — ведь найдут с собаками, разыщут, и еще хуже будет!
Даша посмотрела на Боровицкого, но тот только задумчиво покивал, словно в ответ своим мыслям.
— А я по картошечке соскучился, — продолжал старичок, покачивая в такт шагам головой с венчиком легких волос.
Он заныл что-то себе под нос, и Боровицкий с Дашей ускорили шаг. Сзади к ним подбежал Проша, обнюхал незнакомца, но Ангел Иванович не обратил на пса внимания — он что-то напевно бормотал себе под нос, и изредка в его речи угадывались слова «картошечка», «водичка», «обидели».
