В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
И, счастливая от такой мысли, она засыпала у Егора на плече, а утром просыпалась с улыбкой».
Глава 8
Когда Максим понял, что пытается объяснить ему Даша, он вышел из себя."
"— Знаешь, вот от тебя я подобного идиотизма не ожидал, честно тебе скажу! — зло говорил он, шагая взад-вперед по крохотной кухне. — Что значит «чтобы найти убийцу»? Ты на солнце перегрелась, что ли? Что ты вообще несешь?
— Максим, послушай меня, пожалуйста, — пыталась остановить мужа Даша. — Если Петр Васильевич знал, что скоро умрет, то все складывается.
— Ничего не складывается! Потому что складывать нечего!
— Есть чего, — упрямо стояла на своем Даша. — Помнишь, мы с тобой удивлялись тому, что он не сопротивлялся убийце? Так ведь оттого, что он и не хотел сопротивляться! Он знал убийцу и знал, что тот его убьет. Или предполагал.
— Черт с ним, с убийцей! — рявкнул Максим. — Я даже готов поверить, что твоему журналисту жить надоело, учитывая его болезнь. Но ты-то здесь при чем, а? И при чем тут его злосчастная квартира? Ты сама понимаешь, что говоришь?
— Я тут действительно ни при чем, — откликнулась Даша негромко.
— Да потому что ему захотелось! — уже заорал, не сдержавшись, Максим. — Просто захотелось! Крыша поехала у старого идиота, понимаешь? А ты из-за его съехавшей крыши какую-то ахинею городишь!
— Да ничего у него не ехало! — крикнула в ответ Даша.
— Ну, насчет тебя-то я не сомневаюсь, — ехидно бросил муж, немного успокоившись. — Хм, надо же такую бредовую идею выдать! Боровицкий оставил ей квартиру, чтобы она нашла убийцу… Какие-то детские игры, ей-богу…
— А он и в самом деле очень любил играть… — медленно заговорила Даша, и Максим замолчал. — Помнишь его придумку с дуплом? И разговоры со стариками в пансионате… Он не воспринимал их всех всерьез, я это только недавно поняла. Выслушивал, сочувствовал, но не принимал близко к сердцу.
— Если так, то твой Боровицкий был моральный урод, — жестко сказал Максим.
— Не знаю, — покачала головой Даша. — Я действительно не знаю, кем он был. Но перед смертью он решил сыграть еще в какую-то игру. Придумал правила и сделал меня игроком. Я абсолютно уверена. Потому что он так и сказал в своем письме.
