В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
Правда, иногда все же случались непредвиденные обстоятельства, и приходилось силком вытаскивать себя из теплой постели, выпивать огромную чашку кофе и бочком прокрадываться мимо Проши, укоризненно смотревшего на Дашу огромными, как сливы, карими глазами. Сегодня таким непредвиденным обстоятельством была бабушка Никиты Барсукова — Инна Иннокентьевна. Даша часто думала, что у человека, назвавшего ребенка именем Инна при Иннокентии-папе, должны начисто отсутствовать слух и вкус.
Сегодня Инна Иннокентьевна была в ударе.
— Миленькая на вас вещица, — заметила Инна Иннокентьевна. — Я, правда, не сторонник распродажных вещей, хотя, если нет выбора…
«Вот именно, нет выбора, — чуть не сказала ей Даша. — Не у каждого есть возможность одеваться исключительно за границей, и вовсе не потому, что одни глупые, а другие умные, а потому что жизнь у людей устраивается по-разному».
— Так чем мы сегодня займемся? — поинтересовалась бабушка Никиты, прочно обосновываясь в кресле. — Мальчик так ужасно говорит! Вот, помню, я в его возрасте…
С возрастающей тоской Даша слушала воспоминания Инны Иннокентьевны о ее юных годах и чувствовала, что опять попала в ловушку. Инне Иннокентьевне нужен был слушатель, и она использовала любого несчастного, подворачивающегося ей на жизненном пути.
— Никита, — кипятилась тем временем дама, кивая на насупившегося мальчика, — он даже букву «ч» не выговаривает! Вот как так можно, объясните мне как логопед!
Даша вспомнила «распродажную вещь» и почувствовала, что терпение ее лопнуло, как воздушный шарик."
"— Объясняю как логопед, — вежливо и сухо произнесла она, глядя мимо Инны Иннокентьевны.
