— Можно продавать кому-то…
— Кто даст честную цену? — Я протянула монету Кэед. — Я бы с радостью, но подозреваю, что наша… не самая приятная репутация сыграет против нас. Да и… разве женщина достойна честной сделки?
Молчание.
И каждый думает о своем. Мацухито боится. Она вообще боится перемен, потому что всякий раз жизнь ее становилась хуже.
Шину сомневается.
Араши, напротив, очевидно рада, едва ли не счастлива.
Юкико привычно ждет, что же решат старшие. А Кэед… Кэед вовсе не выглядит довольной, и я даже знаю почему. И знаю, как решить эту проблему.
— Эти деньги принадлежат не мне, но каждой из нас. И пусть пока я не могу раздать их… это было бы неразумно, поскольку тогда мы останемся без дома.
Слегка наклоненная голова.
Глаза прикрыты. На губах улыбка… и веснушки ее ничуть не портят.
— Но вот то, что касается лавки…
…несуществующей пока лавки…
— …вот товар, — я выложила на стол мятый платок. — Вот цена…
Три монеты из груды золота.
— Одна — на нужды дома, — я отложила ее в сторону. — Другая — на содержание лавки… пошлины, налоги, чиновников…
Шину кивнула, подтверждая, что торговля — дело непростое.
— Третья — мастерице, которая создала товар… — Я протянула монету Кэед. — И что она будет делать с этими деньгами, меня не касается. Закопает, потратит, подарит духам… чем выше стоимость товара, тем больше получает мастерица…
Ответом мне было молчание.
Кажется, идея, что за труд можно получать деньги, оказалась чересчур революционной.
Они не поверили.
Я видела сомнение в глазах Кэед. И неодобрение Шину, которая в глубине души держалась за треклятые традиции, пусть и привели они ее в этот всеми богами заброшенный дом. Растерянность Юкико, потому что старшие вели себя неправильно… Почти сокровенный ужас Мацухито.
Если бы я приказала, о да, приказ был бы выполнен, пусть и с разной степенью старательности, но я предложила то, чему в местном обществе аналогов не имелось. То есть мужчины, конечно, даром не работали, и даже последний крестьянин имел какую-никакую прибыль со своего надела, пусть даже заключалась она в паре мешков риса.
Были ремесленники.
И торговцы.
Воины, которых кормили мечи и верность. Были чиновники в великом множестве, и даже последний из них был богаче многих обычных горожан… рыбаки и охотники.
Учителя.
Колдуны-исиго.
Мужчины."
"А женщины… женщины не существуют сами по себе, а если и случается подобное, то… это противно воле богов. Я видела их мысли столь же явно, как если бы читала их.
— Все будет хорошо… — Я протянула монету Юкико. И следующую — Мацухито.
Люди быстро привыкают к деньгам, стоит лишь попробовать. Так пусть же…
— Нам в жизни разрешения не получить, — пробормотала Шину, но монету все-таки приняла.