— Он широко улыбнулся и добавил: — Вы же понимаете, что я должен остаться здесь?
Ага. Исключительно затем, чтобы защитить бедную меня.
Возражать я не стала.
Репутация? Остатки ее горели синим пламенем. Но без репутации я как-нибудь проживу, а без головы — сомнительно… и вот даже гадать не стоит, кому в голову пришла столь замечательная мысль, натравить на меня призрачное чудовище.
Матушка… точнее, женщина, связанная со мной узами родства, ибо матерью называть ее язык не поворачивается. В душе шевельнулись робкие сомнения: а может, она не знает?
Вдруг это не она, но молодой ее любовник, которому не терпится добраться до состояния?
Я отмела эту мыслишку.
Сама или нет, но… яд Иоко выпила после ее визита.
И принесла его матушка много раньше. Когда? Не помню… весь последний месяц той жизни перед болезнью выгорел.
— Кроме того, на вас печать богини. — Исиго смотрел на снег. — А это что-то да значит…
Знать бы, что еще…
Кошка потерлась о мои ноги, а на гостя глянула куда более благосклонно.
Он действительно остался в доме, к ужасу всех его обитательниц, кроме, пожалуй, Кэед, которая известие приняла с похвальным равнодушием.
— По твою душу, Юкико. — Все-таки от шпильки она не удержалась.
Юкико охнула.
Шину зашипела. Араши же сотворила охранный знак.
— А что? Присмотрись… рядом с нами жил исиго… еще когда моя бабушка жива была. Она с ним часто ругалась… — Кэед отложила вышивку.
А я по-прежнему не знаю, что на ней.
Белое на белом.
Красиво?
— Он называл ее упрямой старухой, которая не понимает, что творит. А она его — древним ослом, не знающим жизни. Он приходил на чай и оставлял мне капли, от которых ноги переставали болеть… он сказал, что, если вдруг я решу… изменить все, я могу к нему обратиться. К сожалению, он ненадолго пережил бабушку… а тот, к которому обратился отец, затребовал слишком много золота…
Кэед замолчала.
Золото… мы заработали почти тысячу, но она уже ушла, ибо восстановление дома обошлось недешево. А остаток… остаток еще пригодится.
Шелковые нити.
И сама ткань.
Краски для Юкико и приданое для малыша, который когда-нибудь, да появится. Сама она, кажется, не думает о том, что будет после. Я же и в прошлой жизни с детьми дела не имела, Иоко и подавно. Она если и видела младенцев, то издали.
Пора уже договариваться с повитухой или кто здесь родами занимается?
Кому платить?
Куда бежать, если они начнутся? А потом… здесь нет ни смесей, обогащенных полезными микроорганизмами, ни подгузников, ни прочих крайне полезных для жизни приспособлений.
Как мы…
Как-нибудь.
— Я к чему… — Кэед погладила вышивку. — Не будь дурой. Не упусти шанс.
— Он же…
— Он на тебя смотрит, что ребенок на сладкие бобы.
Тьеринг еще не отдал деньги за ширму.