Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
И дать слово, если я уверена, что смогу выполнить обещание. Очередной донос написать несложно, как и о золоте сказать… а вот наказать бывшую жену за блуд — это уже не ко мне… и призрак недоволен. Он воет и потрясает кулаками, которые отнюдь не бесплотны.
Но дуновение ветра, и призрак растворяется.
А его место занимает следующий.
Их так много, что я теряю счет.
И время здесь течет иначе, но усталость никуда не девается. Видящая… шепоток расползается, как круги по воде… видящая, видящая… видя…
…а потом я оказываюсь на берегу.
"Я вижу этот берег впервые. Каменистый. Неприветливый. Серое море. Грязная пена. Гладь и небо в рытвинах. Солнце какое-то далекое, сизоватое, будто великолепная богиня брезгует подойти ближе. Вдруг да соленые капли коснутся ее роскошных одеяний…
Камни.
Камней много.
Темные, зеленоватые, покрытые лишайником, они громоздятся в кучи. И разваливаются на куски. Во время прилива море забирается за границу их, а после отступает, оставляя в трещинах гнилые хвосты водорослей.
Я оглянулась.
Развалины городской стены. Низенькой, поскольку хоть камня вокруг изрядно, но он мало пригоден для строительства. Эту стену лепили, склеивая наспех сизым раствором, и он, истончившись за годы существования, терял силу. Камни выпадали, но стена держалась.
За ней ждал туман.
Белесый.
Густой.
Такой, пожалуй, ложкой черпать можно. Но дурная эта затея. Туман был не то чтобы живым… скорее он не был обыкновенным. Я чувствовала нечто полусонное и голодное, но терпеливое…
Шаг.
И я оказываюсь за границей камней.
Еще один. Стена влажноватая на ощупь. Если это и видение, то слишком уж четкое. А то, что скрывается за стеной, чует меня.
Ворчит.
Поднимается, подбирая щупальца из тумана. Оно пытается загнать тело свое в дома, в подвалы. Оно не желает спугнуть еду. Только я не пища.
Я…
— Кто ты? — голос мой дрожит, и эта дрожь передается стене, берегу, который вдруг идет рябью, а потом исчезает. А стена остается, только не та, которая проклятому городу принадлежит, а темная, храма.
А богиня хохочет.
…приходи еще.
Непременно.
…было весело.
Кому как… мне вот холодно, но тьеринг набрасывает на плечи свой плащ, а потом просто обнимает, прижимая к груди. Хорошая у него грудь. Удобная, черт побери.
…не стоит взывать к иным силам. Здесь и без них хватает нежити.
Не буду.
Просто… я не позволю отобрать его. Ясно?
Туман шепчет.
Зовет.
Он раздражен.
