Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
— Чуть больше, и его окружат видения мира удивительного, он познает невероятное блаженство. Однако раз за разом блаженство будет длиться все меньше, а мази понадобится больше… ко всему разум, не способный справиться с тем, что в стране Хинай нарекли «солнечным светом», постепенно будет выгорать… человек станет испытывать то беспричинную радость, то столь же беспричинный гнев. Мне жаль, госпожа, но… это слишком опасно, чтобы…
— Надо уничтожить. — Решение я приняла на месте. — Сейчас… мы вернемся… Бьорн… лавка сегодня сгорит.
Но сперва мы вытащим все, что хранится в сундуках, и… не знаю, утопим в море? У тьерингов же отыщется лодка… и, кажется, я буду вновь должна Урлаку… в жизни мне с этими долгами не расплатиться. А хуже всего, что платы и не потребуют.
ГЛАВА 39
А и хорошо горело.
Я стояла, закусив губу, и смотрела на огонь.
Не расплакаться… не думать, что там сейчас сгорают не только остатки дурной смеси, но и шелковые шарфы, расписанные Юкико, фигурки Араши, травы Мацухито…
…деньги, которые еще остались, ибо ширма стоила немало, но…
…сгоревшую надежду не купить.
— Умеешь ты находить неприятности, женщина, — с легким упреком произнес тьеринг.
Он появился по первому зову, правда, не моему, но Бьорна. Вошел в дом. Потянул носом вонь и поинтересовался:
— Кого хоронить будем?
С ним пришли еще четверо, а я протянула горшочек.
Он сунул пальцы и, понюхав, нахмурился. А затем спросил:
— Кто?
— Шину, — ответила я и кивнула, когда тьеринг добавил пару слов на своем.
Одна ли она ввязалась в это дело или втянула за собой того, кого и мужем-то не считает? А если не втягивала, то знает ли он? Догадывается?
— Надо убрать это. А лавку сжечь, — мне удалось произнести это спокойно.
Почти.
Наверное, голос все-таки дрогнул, если тьеринг, положив руку на плечо, сказал:
— Я помогу ее вернуть…
Здесь ведь не только наши товары… не на одну сотню золотых… и пусть часть лишь, но серебро оплавится… серебро еще выкопать можно, а что сделать с резной костью?
Искушение вынести все ценное было огромным, но тьеринг покачал головой:"
"— Нам не нужны лишние вопросы… и вы, уважаемый…
Лекарь выглядел растерянным.
Он был достаточно умен, чтобы понять: начнется разбира тельство и пострадают все.
— Хорошо, — тихо произнес он.
