Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
Круглое личико с еще детскими чертами и застывшим в глазах удивлением, будто она так и не поверила до конца, что все это случилось с нею.
Ее мутило по утрам.
И днем тоже.
И порой она вовсе не вставала с постели, то ли от дурноты, с которой не умела справиться, то ли от другой, внутренней боли. И Иоко ничего не могла поделать.
Она сама готовила травяной отвар из коры ивы и корней валерианы, добавляла щепоть ромашкового цвета и толику слов, услышанных от старой няньки. Она приносила отвар в комнатку Юкико и, опустившись на циновки, разливала его по чашкам.
Не церемония.
Она раскладывала рисовые колобки и полупрозрачные куски желе из водорослей, но Юкико почти не прикасалась к пище. Она и вправду считала себя виноватой.
Сложно придется.
Одна я бы выжила.
Наверное.
Я ведь привыкла быть одной в том, в своем мире, а здесь… мне придется иметь дело с женщинами, которым нужна профессиональная помощь. А что я знаю о психологии?
Всегда считала ее глупостью.
Араши…
Вот уж действительно дитя бури.
Ее привела тетка.
Крупная женщина с набеленным лицом, с зонтиком, который она держала крепко, будто опасаясь, что его украдут. Хотела бы я взглянуть на безумца, рискнувшего связаться с госпожой Рани.
— Вот, — второй рукой она держалась за узкое плечико юноши, — заберите ее. Я заплачу столько, сколько скажете…
Юноша оказался девушкой.
Она была единственной дочерью брата госпожи Рани.
И ладно бы сына подарила, о котором мастер Сан мечтал.
Дочь.
Ему бы кормилицу нанять, а после отослать дитя госпоже Рани, чтобы воспитала она, как воспитывала четверых собственных дочерей. Но нет… кормилицу-то он нанял, а после стал учить дочь тому, чему девушек не учат.
Где это видано, чтобы девка оружие в руках держала?
Ну, кроме мухобойки…
Она говорила, наливаясь красным гневом, выплескивая свое праведное, как ей казалось, возмущение. Араши слушала.
Пританцовывала.
И поглядывала на Иоко сквозь длинную челку.
Она была… не такой.
Совсем не такой.
И первым порывом Иоко было отказать от дома этой странной девушке, которая вовсе не выглядела ни обиженной, ни растерянной, ни нуждающейся в защите.
