Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
Аккуратно орудовали палочками, однако по-разному. Араши почти не жевала, она глотала жадно, будто все еще спешила куда-то. А вот Юкико брала маленькие кусочки и так осторожно, будто опасалась, что возьми она больше положенного, и ее прогонят от стола. Кэед была безупречна в манерах. И потому сложно было понять, любит она рыбу и рис или же терпеть не может.
Мацухито вздыхала над каждым кусочком.
Шину просто ела.
Она старательно двигала челюстями, но задумчивый взгляд ее был обращен в стол.
Тревога шевельнулась.
Что-то такое… нехорошее случилось. Или должно было случиться? Заговорить?
Я решилась, когда девочка подала чай и Кэед, решительно отстранив служанку, сама присела к круглому заварочному чайнику. Она колдовала, что-то разливая и смешивая, и выглядела почти живой.
Почти счастливой.
— Спасибо. — Я приняла в ладони чашку. — Я… много думала в последние дни.
Чай пах жасмином.
— Боги послали болезнь испытанием духа… и тела… — говорить с ними все равно что со стеной.
И почему мне это так важно?
— Чего вы хотите?
Моя заготовленная речь рассыпалась. Я вдруг поняла, что им все эти слова неинтересны.
Они не верят словам.
А чему верят?
— Простите? — подала голос Кэед. Она сидела на корточках, и спина ее была пряма.
И она не стала наряжаться к обеду. Бледную кожу ее покрывали веснушки. Рыжие. Яркие. Они были и на носу, и на лбу, и, кажется, на руках тоже.
— Чего вы хотите? — повторила я вопрос, который когда-то задавала сотрудникам.
Правдивые ответы, к слову, получала крайне редко. Но тогда они меня не слишком-то интересовали.
— Сейчас? — уточнила Кэед.
— Вообще. От жизни.
— А разве нам позволено иметь желания? — Легкий наклон головы, который выражает и недоумение, и насмешку. Разве пресветлая госпожа Иоко не понимает, что женщинам, собравшимся под крышей ее дома, желать нечего?
— Любому человеку, если он жив, позволено иметь желания.
Неделя.
Ровно неделя прошла с того ужина, на который я возлагала немалые надежды, только они не оправдались. И теперь мне самой было смешно.
И вправду, на что я рассчитывала?
Правдивые ответы?
Откровения?
Слезы? Признания?
Объятия?
Заверения в любви и верности… глупость какая… эти женщины разучились верить кому бы то ни было. Да и я… что я могла им предложить?"
"Только старый дом, нуждавшийся в заботе. И иллюзию покоя.
