Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
За это кимоно я могла бы выручить не менее пятидесяти золотых лепестков, но… его Иоко подарил отец, еще когда был жив.
Я выбрала темно-синее, почти лишенное украшений. Простенький вьюнок по подолу был мил, но не более того. Отказалась от прически и рисовой пудры. От помады — ни к чему мне она. А вот зонт пришлось взять, ибо не пристало…
Слишком много здесь всего, что не пристало мне делать.
Город встретил тишиной.
Узкая улочка.
Высокие заборы, будто люди, здесь жившие, норовили отгородиться друг от друга. За каждым — Иоко это знала — скрывался собственный тайный мирок.
— Госпожа, на рынке держитесь меня, — Шину повторила это в десятый раз. — Там много всяких людей, госпожа…
Деньги я отдала ей, и Шину, обернув их куском белой материи, сунула куда-то в складки кимоно. На ней было светло-зеленое, не слишком удачного оттенка, который придавал смуглой коже Шину желтоватый болезненный цвет. Волосы она, к слову, тоже заплела в косу, да и пудриться не стала.
Тишина.
И дорога.
Солнце припекающее, хотя до полудня оставалось еще прилично. Я хотела выйти раньше, но Шину сказала, что на рассвете продукты дороже всего, а ближе к полудню цену изрядно скидывают. Конечно, и бедняков больше, и всякого сброда, но нам ныне не выбирать.
Заборы закончились, сменившись невысокими оградами, над которыми возвышались красные крыши весьма характерного вида. Загнутые края, будто дома примерили одинаковые нарядные шляпы.
Колокольчики.
Каменные фигуры демонов…
И редкие люди, которые старательно не обращали на нас внимания.
Мы свернули вновь.
И дома стали меньше. Ниже. Улица — уже и грязней.
Рынок встретил нас характерной вонью разлагающейся рыбы. Кучи ее лежали прямо на земле, и неопрятного вида женщины дремали над ними.
Я зажала нос пальцами.
— Может, стоит вернуться? — заботливо осведомилась Шину. — Я одна могу… все одно ж ничего не поймете.
Я покачала головой и решительно ступила на узкую дорожку меж рыбными рядами.
Рыба соленая в бочках и сушеная, подвешенная на длинные жерди. Раковины, которые разламывали прямо здесь и, сбрызнув соленой водой, предлагали покупателю.
