– Король взял свиток и расстелил его на столе. – Ага, – сказал он. – Беловик висит у нас в тронном зале. Я уже много лет туда не заглядывал, но знаю, что он гораздо проще, чем это фамильное древо: только имена правящих особ и их супругов и так далее. Здесь есть примечания, написанные, судя по почерку, разными людьми. Посмотрим… Вот мой предок Адольф Первый. Примечание возле его имени написано очень старомодным почерком. Здесь написано… Гм-м… «Окружил город стенами при содействии Эльфийского Дара». Сейчас следов этих стен что-то не видно, не так ли? Но говорят, что набережная вдоль реки – часть древней стены…
– Извините, сир, – перебила его Чармейн, – а что такое Эльфийский Дар?
– Понятия не имею, милочка, – сказал король. – Хотел бы я знать. Говорят, что он обеспечивал королевству процветание и защиту – хотя что он собой представлял, неясно, – однако давным-давно исчез. Гм-м… Как увлекательно! – Король принялся водить толстым пальцем по примечаниям. – Здесь, рядом с именем супруги моего предка, обозначено: «по прозванию Эльфийка». Мне всегда говорили, что королева Матильда была эльфийкой лишь наполовину, однако посмотрите – ее сына Ганса Николаса тоже называют «Эльфийское дитя»; должно быть, именно поэтому трон он так и не унаследовал. Эльфам никто не доверяет. По-моему, это большая ошибка. Короновали сына Ганса Николаса – крайне скучную личность по имени Адольф Второй, который ничего особенного так и не совершил. Он единственный король в этом свитке, возле чьего имени нет никаких примечаний. Это о чем-то да говорит. Но вот его сын – вот он, Ганс Петер Адольф, – тут стоит примечание: «Восстановил безопасность королевства, заручившись помощью Эльфийского Дара», – хотя что это значит, непонятно. Милочка, как это интересно! Не окажете ли вы мне услугу – не перепишете ли набело все эти имена вместе с примечаниями, чтобы их легко было читать? Всяких троюродных сестер и тому подобное можете пропускать, если нет примечаний. Это вас не очень затруднит?
– Ну что вы, сир! – ответила Чармейн. Она как раз думала, как бы переписать свиток тайком для Софи и Светика, а король подсказал ей выход из положения.
Остаток дня она посвятила тому, чтобы сделать две копии свитка. Одна была черновой и путаной, потому что Чармейн постоянно приходилось спрашивать, что означает то или иное примечание, зато вторую Чармейн написала самым красивым своим почерком лично для короля. Ей было так же интересно, как и королю.
