У тебя есть план?
— Синюшку оставлю напоследок. По-моему, из него мы вытянем больше, чем из остальных. Да и шансов пережить возвращение в нормальное время у него достаточно. Если реанимирую его целым и невредимым, буду настаивать на допросе с пристрастием.
— На рассеченке, — с отвращением проговорил Горчица.
— Тоже вариант, — равнодушно пожала плечами Волчник.
— Которую мы не использовали циклами, — напомнил Горчица. — Которую просвещенные молодые цивилизации считают варварским пережитком.
— Молодые цивилизации, а не Союз, — это самое важное. Существующие законы мы не нарушим. — В глазах Волчник вспыхнул недобрый огонек. — Нас атаковали враги, нас едва не истребили, нас, а не другую Линию и не молодую цивилизацию. Поставь их на грань истребления, посмотрим, вспомнят ли они о моральных принципах. Думаешь, Марцеллины хоть на миг задумались бы, прежде чем подвергнуть нас пыткам?
— Пытая Синюшку, ты не обязательно получишь ответы на свои вопросы, — заметил Горчица.
— Это не пытка. Пытка означает боль, а мы и пальцем его не тронем.
— Если отрешиться от этических проблем… У нас есть технические возможности для допроса с пристрастием? — спросил Чистец, опустив подбородок на переплетенные пальцы.
— Аппарат изготовить очень легко, — ответила Волчник. — Образцы и схемы для синтезатора найдутся в любой космотеке. Судя по тому, что я видела в Имире, местного сырья вполне хватит. — Она посыпала сахаром фруктовый салат на тарелке, нарезав его такими прозрачными ломтиками, словно уже готовилась к рассеченке.
— Думаю, мы позволим Волчник вести допрос, — проговорил Чистец, оглядев нас в поиске несогласных. — Аконит, наверно, ты тоже захочешь участвовать. Троих спящих разбудим и предложим присоединиться к вам. Остальные отвечают за контроль. Ограничивать полномочия Волчник мы не станем. Большинство из нас не попали под атаку или вовремя спаслись, а Волчник с попутчиками столько вынесли! Они имеют право, образно выражаясь, махать хлыстом.
— Кстати, никто не догадался, почему нас атаковали? Ну, с учетом последних новостей, — спросила я в надежде увести разговор от пыток.
— Дело в злости, других причин я не вижу, — отозвался Чистец. — Мы не сильнейшая Линия Союза и далеко не самая влиятельная, даже молодыми цивилизациями не манипулируем. Так что зависть и политика тут ни при чем. Шесть миллионов лет мы не лезли в чужие дела, достойно выполняли свою работу: чинили звездамбы, где понадобится, но в грязные игры не играли, в тараканьих бегах не участвовали, за разборками наблюдали со стороны. Все наши враги вымерли много циклов назад.
— Море причин считать нас белыми и пушистыми, — заметил Лихнис.