— А как насчет Каскада и Каденции?
— Их могла послать другая фракция машинного народа. Какая цель у них, сказать не могу.
— Но подозрения у тебя есть.
— Есть осколки подозрений и целая, очень неприятная правда, которую мне скоро придется поведать тебе.
— Скажи, зачем тебя послали, — попросила я, чувствуя, что под ногами вот-вот разверзнется бездна.
Геспер что-то отрегулировал, а на мой вопрос не ответил.
— Я заблокировал внешний люк ковчега. Теперь его просто так не откроешь.
— В нынешней ситуации не особенно обнадеживает.
— Не хочу завышать наши шансы. Если у Каскада с Каденцией есть доступ к системам «Серебряных крыльев», они изготовят любые устройства и оружие большой проникающей способности. Но синтезаторы есть и у нас. Мы будем защищаться. А еще у нас есть одна возможность, которой точно нет у угонщиков.
— Какая? — уточнила я, уловив в голосе робота зловещие нотки.
— Мы можем взорвать этот ковчег. Если его двигатель самоуничтожится, сомневаюсь, что хоть одна система герметизации предотвратит подрыв всех кораблей на этом складе, даже если «Серебряные крылья» накроют его защитной оболочкой.
— Значит, у нас есть-таки шанс им навредить, — проговорила я; заострять внимание на страшном условии этого шанса не хотелось.
— Случится это мгновенно. Портулак, если боишься, последний этап можно провести, когда ты погрузишься в стазис.
— Не будем забегать вперед.
— Я просто хотел, чтобы мы оба осознавали наши возможности.
— Я все поняла. А Каскад и Каденция поймут?
— Да — что мы способны на такой шаг теоретически, а вот сообразят ли, что мы на него решились, — другой вопрос.
— Думаешь, им известно, что мы еще живы?
— Им известно, что я в рабочем состоянии, а ты была жива, пока не потеряла сознание. Вряд ли они способны следить за происходящим на ковчеге.
— Когда выберешься наружу, Каскад и Каденция тебя увидят.
— Я буду быстр, изменю свой цвет и постараюсь прятаться за кораблями и другими преградами.
— Мне нужно время, чтобы составить список. Мою космотеку бы сюда…
— Уверен, ты справишься, — по-деловому сухо проговорил Геспер. — Сейчас, с твоего позволения, я переведу двигатель ковчега в режим руления. Псевдотягу использовать не рискну, чтобы ненароком не съехать с платформы.
— Хорошо, — отозвалась я и отступила в сторону, чтобы не мешать.
Геспер пробудил спавший двигатель — завел его впервые за десятки субъективных тысячелетий. Многие корабли заартачились бы, но ковчегу, при реконструкции приготовленному для долгой славной жизни, подобная просьба немыслимой не показалась. На белых, прежде чистых панелях замелькали красные символы, послышались разные звуковые сигналы, меня вдруг качнуло так, что я схватилась за опору.