— Тогда вперед! Линия дает добро, — сказал Чистец, отворачиваясь.
— Что за… — начал я.
— Время еще есть, — перебил Чистец. — Разрешение на атаку Калган получит уже на подлете к зоне обстрела, когда мы снова проанализируем все факты. Лихнис, у нас целых тридцать часов. Если к тому времени Портулак не выйдет на связь, тогда и тебе придется смириться… — Договорить он не смог.
— Обещаю начать атаку, лишь когда убедимся, что Портулак погибла, — сказал Калган. — А теперь прошу меня извинить, я должен приготовиться.
Его имаго задрожало и исчезло.
Синхросок действовал — замедлял все функции моего организма, кроме ощущения времени. После того как я два часа продержала Каденцию на прицеле — в реальности пролетело двадцать часов, — мой живот зароптал, напоминая, что некоторые физиологические процессы лучше не сдерживать. Мысли теперь смахивали на старую измочаленную веревку. Я проваливалась в забытье — мне снова и снова снилось, что Геспер восстановился и мы одолели роботов. Просыпалась я каждый раз, полная решимости бдеть, но сил не хватало. Каденция следила за мной с хищным интересом, наблюдая за подъемами и спадами моих умственных процессов. Для нее мой разум был вроде витражного окна: погаснет свет за определенными его частями — и она начнет действовать.
Через двадцать четыре часа хронометр вернул меня к реальному времени. Вялая и заторможенная, я теперь по-настоящему чувствовала каждую секунду.
— Да, чем дальше, тем тяжелее, — отметила Каденция.
Я поднялась. По онемевшим ногам медленно прокатилась огненная волна боли. Я с трудом добрела до пульта управления, продолжая держать Каденцию на прицеле. По-моему, атака не возобновилась, хотя, возможно, я прослушала.
— Лихнис, это Портулак, — проговорила я в микрофон пульта. — Я жива. Слышишь меня? Есть новости?
Мучительная тишина напоминала бесконечное пространство-время. Я слонялась по мостику, смотрела на сломанных роботов, гадала, почему Лихнис не отвечает. Побочный эффект синхросока в том, что мозг после него восстанавливается не сразу, поначалу реальное время кажется невыносимо медленным. Я об этом помнила, но все равно чувствовала, что жду слишком долго. Уже собралась послать новое сообщение, когда послышался голос Лихниса.
— Ты жива! Какое счастье! — радовался он. — Мы так долго тебя не слышали, что стали опасаться худшего. Когда выпущена защитная оболочка, сигнал, ясное дело, не пошлешь, но атака завершилась, а ты все молчала.
