Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
Она лежала на кровати, в комнате было светло.
— Флорри?
Нет, это Такер. Он повернул к ней голову и смотрел на неё.
— Анни? — голос его был еле слышен. — Мы выбрались, Анни!
— Такер! Сьюзан!
Сьюзан не хотела отвечать. Но почему Такер назвал её этим чужим именем, она не понимала. В одной её руке лежала перевязанная рука Такера, другой она до боли сжимала руку Майка.
Майк смотрел на неё с тем же необычным страхом, с каким раньше смотрел на Такера.
— Такер! — настойчиво позвал он. — Такер!
Такер отнял у Сьюзан руку и посмотрел на Майка.
— Карл… мы выбрались! — послышался шёпот Такера. Сьюзан чувствовала, что он тоже был захвачен той ужасной тьмой. Но почему он называет Майка другим именем?
Лицо Такера начало хмуриться. Он закрыл глаза и снова медленно открыл их.
— Ты… ты другой, — пробормотал он жалобно. — У тебя другое лицо, только не нарисованное.
— Такер… — Майк осторожно уложил его. — Послушай, ты Такер, а я Майк, а это Сьюзан, — и он кивком указал на сестру.
— Такер, Майк, Сьюзан… — слабо повторял Такер. Сначала так, словно имена ему незнакомы, потом произнёс их вторично. — Я Такер! — в этом полукрике прозвучала сила. — Я не там, я не там!
Сьюзан вздохнула, ослабев от облегчения.
— Ты Такер, — подтвердила она. — Я Сьюзан, а это Майк. Мы все вместе. О, Таки, как я рада!
— Они тоже вместе, — лицо Такера снова затуманилось. — Только… я не могу вспомнить… а должен… должен!.. — он кулаком ударил по кровати. — Помоги мне вспомнить, Сьюзан, пожалуйста!
— Сьюзан, Майк, пожалуйста, отойдите от брата. Я хочу измерить ему температуру, — миссис Кингсли сбросила плащ.
Сьюзан ожидала, что брат воспротивится. В прошлом Такер всегда буйствовал во время болезни. Однако сейчас он лежал спокойно, из его губ торчал кончик термометра, на лбу собрались морщины. Она чувствовала, что Такер пытается что-то вспомнить. И понимала, что для него это было бы хуже всего на свете.
