Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
Говорить она не могла. Хотела только сбежать от этого большого зверя, который был так близко и так страшен.
Они вышли на главную улицу и через несколько секунд остановились в свете неоновых огней аптеки-закусочной.
— Как я уже говорил, — спокойно продолжал Джеймс, — делу нужен был кто-нибудь вроде Филиппины… О, а вот и она сама!
Они миновали занятые столики и ряд аккуратных кабинок и прошли в глубину большой комнаты, где сверкал фонтанчик с содовой, подлинно викторианский, великолепный в розовом мраморе. У стойки стояла Филиппина, в своём голубом льняном костюме она выглядела прохладной и свежей.
— Хай! — приветствовала она их и потом, взглянув на Джеймса, добавила: — Заметьте, как я усовершенствовала свой американский. Я теперь говорю «Хай», а не «Хэлло», и «О'кей» вместо «Всё в порядке». Правда, я быстро учусь?
— Джеймс Брюстер первым подпишет ваш диплом, Фил. И ещё я приложу к нему золотую печать, — Джеймс улыбался, отвечая Филиппине.
Фредерика была рада, что он забыл о ней. К ней вернулось самообладание, и она украдкой стала наблюдать за этими двумя.
Почувствовав на себе взгляд Фредерики, Филиппина отвернулась от Джеймса и сказала:
— Угощаю.
Парень за стойкой громко рассмеялся. Филиппина, поняв, что он смеётся над ней, нахмурилась, и словно тёмное облако опустилось на её приятное лицо. Но она быстро взяла себя в руки и тоже рассмеялась.
— Что я такого сказала, Джо? — спросила она и добавила с видом отчаяния: — А я-то хвастала, что хорошо говорю по-американски!
Парень смутился, а Фредерика быстро сказала:
— Мне только сок лайма, — неважно, что ей подадут.
Джо придвинул бумажный стаканчик, быстрым движением руки заполнил его и искусно сунул в мышьяково-зелёную жидкость две соломинки.
Филиппина сделала вид, что содрогается от отвращения.
— Как вы можете пить этот яд в бутылках? — спросила она.
— Филиппина, не надо всем улучшать жизнь, — дружелюбно посоветовал Джеймс, опуская своё большое тело на одно из сидений у прилавка.
