В темном доме под завесой теней и шепота, девочка теряет контроль над своими чувствами. Соблазн нарастает, как густая дымка, окутывая пространство и повсюду исчезающие фигуры. Здесь каждый шаг становится испытанием, где под звуки музыки изнутри каждого сердца бьется страх или желание....
— В «Казильсон»!
Голосовой помощник сработал, подтвердил маршрут, и прозрачная дверь бесшумно захлопнулась, а стекло покрылось непрозрачной пленкой, сквозь которую нас не стало видно с улицы.
— Голодна?
Я отрицательно покачала головой, и живот предательски заурчал, а в голове слишком отчетливо вспомнился вкус жареной картошки с лучком. Есть хотелось. Я бы сказала — жрать. Вспоминая, когда я в последний раз ела, на ум пришли только огурцы Мистера Мускула. Трескал он их тогда, скотина, очень аппетитно.
Себастьян улыбнулся и промолчал.
Капсула передвигалась очень быстро и максимально не ощутимо для пассажиров, поэтому, когда стекла вновь стали прозрачными, я не сразу сообразила, что мы уже прилетели.
— На выход! — Себастьян поднялся, приглашающе протянул руку и помог спуститься. — В випку, — не глядя, бросил встретившему нас ушастому хосстесу и потянул дальше.
Чертовски сильный этот Себастьян, и дело не только в мускулатуре и постоянных тренировках. От него перло уверенностью за версту, и, поразмыслив, я пришла к выводу, что спорить с ним не стану ни при каких обстоятельствах.
Интимно подсвеченная комната, встретила нас запахом полироли и зажженных свечей.
Красиво и дорого.
Об этом кричала кожаная обивка мебели, хрен разбери из какого зверя, тяжелая мебель и милые, но явно недешевые безделушки.
Послушно опустившись на диванчик, я поправила узел покрывала на груди, которое норовило съехать и оставить меня в «рабочей униформе».
— Заказывай все, что захочешь. — Ликан ткнул пальцем в стол, и меню ресторации высветилось прямо на столешнице, по которой он уверенно стучал подушечкой пальца. — Не стесняйся.
Я обвела взглядом цветные картинки с непонятными капельками, завитками и незнакомой мне живностью и погрустнела.
Я картошки хочу! С луком! И хлебом! А не крихенмарчких моллюсков под винным соусом.
— Не нравится? — спросил он, и мне сразу поплохело. Светлые глаза сверкнули чем-то нечеловеческим, и у меня невольно затряслись коленки.
— Я… Я-я…
— Что. Ты. Хочешь?
— Картошки!
Он удивленно приподнял бровь, чем опять напомнил мне милого песика, и я незаметно для себя расслабилась.
— Картошки? Это что-то с земли? — Я кивнула. — Ты землянка? — Еще кивок. — Человек?
— Да.
Он запустил пальцы в волосы и негромко рассмеялся.
Красииивый. Почему же ты такой красивый?
— Будет тебе картошка.
Он сдержал слово.
