Зубьевых "расчесочников" на обнесенных заборами пустышках много, их зубья белые и многоглазые, как один другого. Серый дом — старое строение между двумя мирами: зубцов и пустырей. Этот дом не выглядит счастливо, а стоит в тени, словно наблюдая за жизнью уцелевших жителей....
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Отпад, полный отпад! — бормотал Лэри. — Нет, ну вы слыхали их, а? Это ж надо, вот так, напрямую…
Я сказал, что не знаю, как насчет напрямую, а мне лично истории прошлых Ночей Сказок нравились больше. Они были более сказочные.
— Вот именно, — пробубнил Лэри, вгрызаясь в бутерброд. — И я о том же толкую.
— Тогда почему сегодня отпад? — спросил я.
— Вот именно поэтому. По этой самой причине.
Я решил, что напрасно трачу с ним время, и спросил у Русалки со Спицей, что они обо всем этом думают.
— Я — ничего, — пискнула Спица. И повторила несколько раз, на случай, если я не понял: — Ничего, ничего, ничего…
— А мне понравилась сказка Лорда, — сказала Русалка мечтательно. — Очень красивая.
Я не видел выражения ее лица, но отчетливо представил.
— О Чернолесе…
— О чем? — переспросил я.
— Чернолес. Тот город так назывался. Ты забыл?
Может, Лорд об этом и упомянул. В самом начале, когда я слушал невнимательно. В любом случае, кроме названия, в том месте ничего красивого не было.
— Лос-Анджелес звучит еще круче! — вмешался Лэри.
— А как вам понравилась сказка Черного?
Я специально назвал сказкой то, что вовсе не было сказкой. Мне хотелось, чтобы кто-то из них сам об этом сказал. Но Русалка только вздохнула, Спица пробормотала, что это было мило, а Лэри зачавкал еще энергичнее.
— Мило? Ты считаешь, это было мило?
Спица прильнула к Лэри, и вместо ответа они начали целоваться, хотя Лэри вряд ли успел дожевать свой бутерброд.
— Не переживай, — шепнула мне Русалка. — На самом деле все не так страшно.
Я попробовал объяснить ей, что мне не нравится в этой истории с автобусом. Русалка кивала и слушала очень внимательно, но мне показалось, только для того, чтобы меня успокоить.
Табаки объявил, что перерыв окончен, и я тут же думать забыл об автобусе, потому что следующим рассказчиком оказалась женщина из кемпинга.
Она, должно быть, стеснялась. Говорила очень тихо и не стала влезать на стремянку.
Она рассказала о себе — пятьдесят семь лет, незамужняя, бездетная, без вредных привычек. О своей профессии — ветеринар, специализирующийся по крупному рогатому скоту. И о своих многочисленных болезнях, названий которых я не запомнил. Выглядела она крепкой, и я немного удивился, что у нее оказалось столько разных хворей.
