Зубьевых "расчесочников" на обнесенных заборами пустышках много, их зубья белые и многоглазые, как один другого. Серый дом — старое строение между двумя мирами: зубцов и пустырей. Этот дом не выглядит счастливо, а стоит в тени, словно наблюдая за жизнью уцелевших жителей....
Похоже, «Дом, в котором...» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Как происходит смена вожаков в Доме? Они дерутся друг с другом? Или сразу группами? А если группами, то почему четвертая так безмятежна перед предстоящим побоищем? Ведь драку между ними и шестой иначе не назовешь."
"«Кажется, спокойная жизнь заканчивается», — подумал я. Как будто моя жизнь в четвертой была спокойной, или как будто она успела толком начаться.
Зеленый горошек в тарелке высыхал, котлета покрылась пленкой жира. Есть хотелось, но не получалось. Динамики под потолком поливали зал бравурными маршами.
Черно-белый Фазаний стол. Тихий кошмар изучающих чужие тарелки взглядов. Половина Фазанов на диете — у каждого своя — так что за содержимым чужих тарелок следят очень пристально. Подсчитывают калории.
По соседству — Крысы. Буйство красок и всплески безумия.
Дальше — черные Птицы в кошмарных слюнявчиках…
Шестая изображает душевность. Если им верить, то в группе собрались сплошь весельчаки и любители розыгрышей.
Третьей, четвертой и шестой нелегко. Фазаны — хорошие, Крысы — плохие. И те и другие до того перестарались с имиджем, что остальным приходится выкручиваться, чтобы хоть как-то вклиниться между ними. У третьей это получается лучше, у шестой — хуже, а четвертая слишком малочисленна для… для, скажем так, полноценной игры.
«Сказав так», я вдруг подумал, что игра включает в себя больше, чем просто имидж. Это было очень правильное слово, поймав его, я понял, что давно искал что-то в этом роде. Слово, в котором пряталась бы разгадка происходящего в Доме. Просто надо было осознать что игра — это все, что меня окружает.
Не бывает такого, чтобы в одной группе собрались все послушные зануды, а в другой — все неуправляемые психи. Это невозможно. Значит, когда-то и кем-то так было задумано.
Я даже вспотел от собственной проницательности. Аппетит окончательно пропал.
Однажды — фантазировал я, — они, вконец озверев от скуки, придумали сценарий Игры и поклялись следовать ему при любых обстоятельствах. Каждому своя роль, каждому — свое место в игре. Так с тех пор и живут. Притворяясь и придерживаясь сценария. Иногда с охотой, иногда кое-как, но всегда и везде, особенно в столовой, где больше зрителей.
