Автор
В Доме в Мансуровском идет неожиданный приезд важного гостя, но это гость дорогой и любимый для хозяйки. Телеграмма подтвердила его назначение – двадцатого числа. В то же время девушка увязлась в панику, рисуясь перед сестрой по поводу своей собственной квартиры.
Слава богу, что не приключилась, иначе бы рухнула вся ее тихая и счастливая семейная жизнь.
* * *Странная штука – счастье. Эфемерное. Только что было – и нет, как испарилось. Короткие минуты счастья и долгие часы после него, часы сомнений.
А может, наивно думать, что любовь – это счастье? Любовь – вечная мука, терзания и испытания. А если уж совсем по-киношному, любовь – это проклятие.
У Юли было именно так. Она чувствовала, что погружается во тьму и безысходность, окончательно смирившись с тем, что с Кружняком ей не расстаться – судьба, хотя Юля не была фаталисткой, считала, что человеческая судьба в руках самого человека, но на деле получалось не так.
– Не тот случай, – посмеивался Кружняк, – здесь ты просто должна смириться. Против судьбы не попрешь.
Юлю бесили его выпады.
– Еще чего! – возмущалась она. – Вот захочу – и оборву одним днем.
– У тебя что-то с памятью, – не успокаивался Кружняк, – такое уже было.
А потом Юля устала мучиться и решила: буду жить, пока живется, когда-нибудь все равно все изменится."
"Вернадка закончилась, и Юля скучала по ней. Теперь ей казалось, что там, в белой девятиэтажке с видом на красную церквушку, в скучной казенной квартире, она была счастлива.
Теперь были гостиницы, но Юля видела, что он гостиниц побаивается.
– Могут стукнуть? – с усмешкой спросила она.
– А ты как думала? На каждом этаже стукачи, от дежурной до горничной.
– Да ты что? Прямо все? Ну и штат у вас… И вправду, узнаешь – из дома не высунешься.
Впрочем, гостиницами и она брезговала, хотя романтика в этом была:
Ах, гостиница моя, ты гостиница,На кровать присяду я, ты подвинешься.Занавесишься ресниц занавескою,Я на час тебе жених, ты – невеста мне[2].Несколько раз в году из Москвы уезжали – горячо полюбили Владимир и Суздаль, похожий на игрушку и киношные декорации, кукольно-сказочный, с медовухой и мясом в горшочках, с ряжеными, с гармошками и сувенирами.
Юля сидела на пассажирском сиденье и смотрела на Кружняка. Ей нравился его профиль: крупноватый прямой нос, острые скулы, сжатые губы, седая челка, падающая на лоб. Потом переводила взгляд на руки, уверенно державшие руль, и чувствовала, что хочет его.
Конечно он ощущал ее взгляд и все понимал. Но виду не подавал, был увлечен дорогой.
