Автор
В Доме в Мансуровском идет неожиданный приезд важного гостя, но это гость дорогой и любимый для хозяйки. Телеграмма подтвердила его назначение – двадцатого числа. В то же время девушка увязлась в панику, рисуясь перед сестрой по поводу своей собственной квартиры.
Но тут и вправду было если не смешно, то нелепо – генсеками назначались древние старцы. А старость не всегда мудрость, ох, не всегда! Последние годы не покидало Александра Евгеньевича ощущение полного тупика. Вроде и все спокойно, а все равно стена. Хотя как спокойно? А Афганская война? Сколько мальчишек там полегло. И за что? Профессор понимал – ни за что. Куда мы все рвемся, чего хотим? Со своими проблемами бы справиться, а все суем нос не в свои дела.
Что этим старцам, страдающим маразмом? Их дети в армии не служат, в армии служат обычные люди.
Профессор шел домой, разговаривая с самим собой.
На улице было прохладно, свежо, но ощущалась весна – конец марта. По улицам текли узкие ручейки растаявшего снега, и проезжая часть блестела, как после дождя.
Стволы и ветки деревьев были черными, влажными, но скоро оживут и они, набухнут почки, вылезут первые листики, подсохнут стволы и наступит долгожданная весна.
Весну профессор любил. Весна – это надежда, обновление, обещание чего-то нового и непременно хорошего.
Правда, теперь страшновато говорить о хорошем – вдруг что-то сорвется? Хотелось стабильности, а ее не было. А что, собственно, сорвется? Обещания нового генсека? И так все довольно сомнительно… Всюду говорят о свободе и демократии. Но что люди знают об истинной свободе и истинной демократии? Готовы ли они к этому, готовы ли отвечать за себя? Ведь как спокойно жить в теплом и тихом болоте!
Но если получится, профессор улыбнулся своим мыслям, то он с восторгом примет все новшества, потому что надо что-то менять.
Ах, как хотелось, чтобы хотя бы дети и внуки жили свободно, без оглядки и страха, чтобы свободно говорили и не боялись высказывать свое мнение. Ведь сколько поколений прожило с зашитым ртом? И он сам из такого поколения… А как хотелось избавиться от страха, с которым прожита вся жизнь.
На счастье, в вагоне метро было свободное место, и профессор с облегчением устроился на сиденье.
И все-таки жмет, поджимает сердце. Поджимает и колет. Надо бы к доктору, но не хочется беспокоить Асю. Старый муж. Бедная девочка, он испортил ей жизнь. Эгоист, в первую очередь думал о себе. Понимал, что одному ему не справиться. А Ася так привязалась к девочкам, так их полюбила, что стала им матерью. Ася – чистое золото, ни грамма эгоизма, святой человек. Все для них, для девочек и для него, для семьи.
