И мы направились вниз по ущелью; нам предстоял пятнадцатичасовой переход; три часа нужно было идти до обиталища слизней, и к огням нижней части ущелья мы могли выйти только через двенадцать часов. Так говорил опыт моего путешествия наверх.
На сей раз я описал Деве всю предстоявшую нам часть пути, не скрывая ожидавших нас опасностей, но и не преувеличивая их. Милая и доверчивая девочка ответила мне, что ничего не боится, потому что я буду рядом и позабочусь о ней; сказала еще, что тревожится только за меня и не сомневается, что я сражу любое чудовище. И я поцеловал ее за великую любовь и доверие.
На середине третьего часа пути воздух в ущелье начал отягощаться и напитываться парами, от которых иногда в горле першило, спуск уводил нас все глубже и глубже, огненных жерл становилось все меньше, дым разъедал глаза.
К концу четвертого часа нас окружила густая и мерзкая мгла, трудно было даже понять, куда нужно идти, нередко тьма становилась полной, и лишь изредка тусклые огни жерл освещали малую часть мрачного и ужасного Ущелья.
Мы шли в безмолвии, и Дева держалась за моей спиной, но я то и дело останавливался, проверяя, и она что-то шептала мне, а однажды даже прикоснулась к руке; сняв на мгновение панцирную перчатку, я пожал тонкие пальцы, чтобы придать Деве отваги. Но ужас царил и в моем собственном сердце, превышая все, что я пережил по пути наверх; трепеща, я представлял себе все возможные опасности, способные навсегда разлучить нас. Поймите и вы, что я пережил там, попытайтесь поставить себя на мое место перед лицом столь великих испытаний.
Когда мы провели уже два часа в темной части ущелья, я ощутил памятную мне жуткую вонь. Тут великий страх одолел меня: я понял, что мы или идем среди чудовищ или одно из них приближается к нам.
И я шепнул Деве, чтобы она остановилась; мы притихли на мгновение, а запах становился все сильнее, терзая ноздри; я чувствовал, как Наани содрогается от страха и отвращения, но наконец вонь понемногу начала ослабевать. Однако трудно было сказать, миновал ли нас чудовищный слизень: огненных жерл поблизости не было, и вокруг царила великая тьма.
Звеневшая в густом и влажном воздухе зловещая капель лишь усиливала жуткое ощущение… как и странная растительность на камнях и нередко попадавшиеся налеты мерзкой и влажной слизи; повсюду царило зловоние, так что страх и отвращение не оставляли нас.
Серный запах, неотступно терзавший наши легкие, тонул в густом трупном смраде… Мы часто останавливались, чтобы прислушаться, и с великой осторожностью обходили тусклые огненные жерла и ямы, чтобы не выдать себя на свету.
Наконец возле глубокой ямы, на дне которой рдел красный огонь, я протянул руку назад и, остановив Наани, показал ей взглядом на правую сторону ущелья.