Когда я задумалась над историей о Блэк-Ривер Фоллс, меня захватила такая сильная атмосфера и напряжение. Теперь представьте себе место, где ветра несет сладковатый запах гниения, где каждое деревце кажется зловещим монстром на посту. Эта книга — дом Зверя, где даже обычное видение может быть сигналом к страшной опасности....
- Да сфоткай закрытую дверь. А Харди какую-нибудь таинственную подпись придумает. Погоди, окно прикрою, - он вновь убрал револьвер в карман и направился в конец коридора.
Прижав к окну одеяло, он зажмурился и подождал, пока Джек сделает снимок. Затем снова накинул одеяло на плечо и обернулся.
Джека не было.
Занавес вокруг экспозиции с Дженсоном слегка покачивался.
У Эйба свело желудок.
- Джек? - позвал он.
Ответа не последовало.
Он вслушивался, пытаясь уловить звуки борьбы, но слышал лишь стук собственного сердца.
Он быстрыми шагами подошел к занавесу. Стараясь не выдавать голосом тревоги, спросил:
- Джек, ты где?
Взметнулся нижний край шторы. Эйб судорожно взвел курок. Высокая темная фигура поднялась из-за занавеса.
- Что случилось? - спросил Джек.
- Ты что, специально решил меня напугать?
Джек рассмеялся:
- Вот не думал, что ты такой пугливый.
Он поднял занавес, пропуская внутрь Эйба.
- Давай просто будем держаться вместе. Я не смогу прикрыть твою задницу, если не буду ее видеть.
Джек отпустил занавес.
Эйб достал фонарик и включил его. Со всех сторон их окружала красная ткань. Воздух казался тяжелым и теплым, и в этой отгороженной части коридора Эйб почему-то чувствовал себя особенно уязвимым.
Джек шагнул назад, задев спиной занавес, и поднес фотоаппарат к глазам.
- Секундочку.
- Что?
Эйб направил луч на восковую фигуру Дэна Дженсона. Тело лежало на спине возле фигур Зиглера с сыном, горло разворочено, глаза блестят на свету.
- Он не должен попасть в кадр, - сказал Эйб.
Джек кивнул:
- Да.
Нагнувшись, Эйб схватил фигуру за лодыжку и выволок сквозь щель между занавесками. Выключил фонарик, выпрямился, посмотрел в темную глубину коридора. Глубоко вздохнул. Прохладный воздух показался ему невероятно свежим.
У него за спиной сверкнула вспышка. Щелчок. Он услышал гул камеры. Затем шаги Джека, выбирающего новый ракурс, и еще один щелчок.
Он вспомнил, как ахнула Тайлер, как все краски схлынули с ее лица, как закатились ее глаза и подломились колени.
Он занес ногу. Он с силой обрушил ее на лицо манекена, чувствуя, как проминается и крошится под ногой воск.
Тут подоспел Джек:
- Боже правый! Ты что?
- Что нужно, - сказал Эйб, и еще раз припечатал голову ногой. - Пускай проклятые туристы глазеют на кого-нибудь другого.
Закончив, он посветил вниз.
