А вы тут лечитесь, ссорьтесь, миритесь, рожайте… - переводит дыхание. Взорванная. Смотрит прямо в глаза мне и ждёт ответа. - Ясно?
Я хочу высказать ей сотню эмоциональных доводов, почему она сейчас не права, почему должна потерпеть, понять, и, черт, оценить то, что я не гавнюк, но вместо этого просто киваю.
Решать вопросы мне будет однозначно проще, если женщины окажутся в разных местах. Две эмоциональные стихии вынести не возможно. Я просто рано или поздно начну их игнорировать и поступать жестко. А жестко я не хочу. Я, мать их, ответственность чувствую равносильную перед одной и перед второй.
-Собирайтесь, я попрошу Аркашу тебя домой доставить, - говорю тихо и целую в макушку.
Вера смотрит на меня, надув губы, и мнется в прихожей. Да, я ей много чего наобещал и не выполнил. И от этого мне тоже не по себе. Такое, мерзкое, привычное за пять лет поста состояние, когда делаешь, делаешь. Что можешь. Но все равно «проворовался урод» по определению.
-Ваня, - медленно и нехотя надевает мелочь курточку. - А мы ещё к тебе приедем?
-Ну конечно, - улыбаюсь и щелкаю ее по носу. - Очень скоро.
-Я скучать буду, - прижимается Вера порывисто к моей ноге.
-Я тоже, - отвечаю ей. Треплю кудряшки. Не хочу отпускать.
Надя громко хмыкает. Я ловлю ее за рукав пуховика и притягиваю к себе.
-Пожалуйста, очень прошу тебя, не додумывай. Я обещал тебе красиво и правильно. Так и будет. И… я приеду вечером. Хорошо?
-Хорошо… - пожимает плечами. - Будем ждать.
Девочки уходят, а я ложусь спиной на стену. В левом виске дергается мигренью головная боль. Что ж так сложно то все а? Как мужики любовниц заводят при живой жене?
Хочется чисто по-человечески расслабиться. Как в старые добрые времена, надраться в баньке, в нардишки поиграть… Но набираю я друга совершенно по другому поводу. Специально ухожу подальше от гостиной, чтобы Элен не слышала этого разговора. Ни к чему ей знать подробности.
-Темыч, привет, - начинаю без прелюдии, - одолжи мне пол ляма на пару-тройку месяцев…
Но вместо ответа я слышу громкоговоритель железнодорожного вокзала.
-Алло, Аронов, - кричит в трубку Королев, - Погоди. Не слышно ничего. Дай, наушники вставлю.
Спустя шуршание в динамике, друг возвращается.
-Что ты там говорил? Нафига тебе пол ляма?
-Ты же знаешь, - вздыхаю, - что пока этот уродец жопоногий лечится и является членом сборной, я обязан платить ему компенсацию за потерю формы, лечение и так далее. Но сумма не может превышать больше пятнадцати процентов моего последнего оклада.
