Автор
Даша Васильева, любительница частного сыска, приходит в морг забрать тело умершей дочери подруги. Но там ее ожидает сенсация — девушка жива! Она была в коме. Теперь Даше предстоит разобраться в этой загадочной истории и выяснить, кто и почему организовал эту опасную игру с жизнями людей.
– Они у тебя каждый день заняты?
– Ну, как получится. Иногда и раз в месяц выходит. От клиентов зависит. У меня много иногородних, явятся в Москву и заберут на три-четыре дня, потом свободна.
– То есть ты хочешь сказать, что у Полины было много свободного времени?
– До фига, они у меня еще и учиться успевают, и отдыхать!
Я засунула руку в волосы и принялась ерошить шевелюру. Ну Поля, Полечка… Ай да многостаночница! Везде успевала. И на Кирилла поработать, и к обеспеченным сыночкам поприставать…
Молоков проводил меня до «Рено» и предложил:
– Давай как-нибудь сходим в ресторанчик? Слушай, а зуб-то перестал болеть!
– Я и не сомневалась. Вот только завершу расследование, и погуляем, – ответила я.
– Хочешь, приезжай в «Ночной разговор»?
– Старовата я у тебя девочкой работать.
Молоков засмеялся:
– Зову как посетительницу, естественно, за счет заведения. Программа, правда, специфическая, зато кухня отличная… А насчет старости ты не права… Есть у меня парочка мужиков, западает только на дам элегантного возраста. Если скажу тебе, какие особы у меня служат, упадешь, не встанешь. Кроме свиристелок, держу еще и женщин, ну, скажем, бальзаковских лет… Так что, если захочешь подработать, милости прошу…
– Спасибо, подумаю, – ответила я и уехала.
Часы показывали пол-одиннадцатого утра, когда я, зарулив в кафе «Делифранс», купила кофе-коктейль и два круассана.
Я люблю эту торговую точку, расположенную возле метро «Маяковская», так же трепетно и нежно, как «Макдоналдс». Здесь чувствую себя в Париже, глядя на бегущую за окнами московскую толпу. Да и круассаны тут подают совсем такие, как во Франции. В остальных местах под этим названием вам пытаются впихнуть клеклые булки, а не нежные рогалики из тонкого слоеного теста.
Слопав выпечку, я подумала и позволила себе еще кусочек грушевого торта. Когда весишь чуть больше собаки, можешь разрешить себе излишества. Хотя смотря о каком псе идет речь. Снап и Банди намного крупнее меня. Я нахожусь где-то между мопсами и питбулем. Хуч весит четырнадцать килограммов, а Бандюша восемьдесят два, во мне же ровнехонько сорок восемь. Значит, если сложить вместе Хучика и Банди, и потом разделить на два, то получаюсь я. Ваша покорная слуга – среднее арифметическое от двух кобелей.
Грушевый торт исчез так же быстро, как и появился. Облизнувшись, я хищно покосилась на суфле из клубники, но потом все же решила: хватит. Вес у меня, конечно, небольшой, но печень может взбеситься и отомстить хозяйке, дорвавшейся до жирного теста.
