Автор
В уютном углу старого морга ждет труп, который уже никем не интересуется. Казалось бы, страшное место для его последнего пристанища. Однако в Домике тетушки Лжи - незаметном подвале - жизнь нарушена. Здесь живут обычные люди, но с удивительной призрачностью иронии, осмеливающиеся задуматься о том, что происходит за стенами мorgа....
– Дорогой, – шептала она, – милый! Давно люблю тебя, все скрывала свои чувства, но теперь больше не могу… Обожаю!
– А ты что?
Кеша ухмыльнулся:
– Вылез из койки, натянул джинсы и ответил: «Я тоже тебя очень люблю и обещаю, когда мы с Зайкой будем крестить детей, позову тебя в крестные».
– А она?
– Начала рыдать и принимать разные эротические позы, фигурка-то у нее очень даже ничего, – хихикнул Кеша, – вполне даже, попка там…
– Перестань!
– Почему?! – веселился Аркадий. – Такая хорошенькая стервочка. Только меня этот тип не привлекает.
– А она?
– Так не дура, больше не подкатывалась. Вздыхала иногда томно да в коридоре прижималась и бормотала: «Зря ты меня отталкиваешь».
– Ну и?
– Ничего, я отшучивался. Извини, говорил, староват для тебя, да двое детей на руках, вся зарплата на алименты уйдет.
– Почему ты мне не сказал?
– Ну мать, – развел руками Кеша, – прикинь на минуту картину. Девушка голая в кроватке, а я ору благим матом: «Мамочка, помоги!» Зачем ты мне нужна в этой ситуации!
– Зайка в курсе?
– Мать, я похож на идиота?
– Значит, скрыл от нее?
Кешка обозлился:
– Можно подумать, ты сама своим муженькам все выбалтывала.
– Но она к тебе приставала!
Кешка усмехнулся:
– Я же не святой Иосиф, краснеть не стану. Вот год тому назад взял и треснул ее.
– Как? – ужаснулась я.
– Головой о косяк, – пояснил сын, – приложил как следует и сообщил: «Еще раз руки распустишь, нос сломаю и из дома выкину, больше тогда не станешь баксы получать от глупой Дашутки». Знаю, знаю, что ты ей в сумочку деньжонки вечно засовывала. С одной стороны, и не жаль совсем, но с другой… Тебе никогда не приходило в голову, что она корыстная, расчетливая дрянь, которая явилась в наш дом только с одной целью: слупить у дурачков «зелени».
– Ты посмел ударить женщину!
– Мусик, – неожиданно ласково сказал сын, – есть дамы, а есть бляди. Полина была из разряда последних. Мне жаль, что с ней так вышло. Ужасно умереть в двадцать три года, но, поверь, если она так, как со мной, вела себя с другими женатыми мужчинами, то скорей всего не дожила бы до четверти века.
