Автор
Язычок облизывает пухлые губы, длинные волосы собраны наверх и плечи беззащитно трепещут. Молочно-белые груди круглые и крепкие, на них вспыхивают полоски от жесткого битья. Женщина стонет, ее голос пересыпанный эросом и незатихающим страданием, взбирается все выше и выше....
Стыдно плакать вместо того, чтобы благодарить за заботу.
— Спасибо, — всхлипнула Дина, проводя пальцами по его щеке, гладкой после бритья. Он и это успел. — Спасибо, что не оставил меня. И прости, что сбежала. Я думала, ты…
— Я знаю, Динь. Соня рассказала. Ни к чему повторять.
— От меня одни неприятности, а ты все равно заботишься обо мне.
— Я люблю тебя, Динь. Со всеми твоими неприятностями, которые ты сама и выдумываешь.
— О-о-о… — протянула она и поежилась.
— Что не так? — Лео тут же почувствовал перемену в ее настроении.
— Ты всегда говорил, что любой Мастер заботиться о своей сабе. Что-то изменилось?
— Сабе лучше не будить во мне Мастера.
— А-а-а… — Она расстроилась, но сумела не заплакать. — Ты так сердишься? Пожалуйста, прости! Я приму любое наказание. И обещаю, что отныне буду само послушание!
— Не обещай того, чего не сможешь выполнить.
Зеленые глаза вдруг потемнели, и Дина испугалась еще сильнее.
— Но я смогу! Я обещаю, честное слово. Лео, до меня долго доходит, но сегодня я поняла, что ближе и роднее тебя у меня никого нет…
— Так я просто твой последний шанс? — усмехнулся вдруг Лео, перебивая.
Дина приоткрыла рот, опешив от его слов. Всего один щелчок по носу — и ее снова поставили на место. А ведь она поверила…
— А теперь озвучь свои мысли, будь добра, — попросил Лео. — Мне и так все понятно, они у тебя на лице написаны, но пусть прозвучат вслух, как доказательство того, что ты не можешь сдержать свое обещание.
— Так нечестно, — жалобно сказала Дина. — Ты же бьешь по самому больному месту.
— Я же садист, детка. — Он поцеловал ее в лоб. — Но ты права, я был груб и несправедлив. Ты хотела сказать что-то важное…
— Не надо… — прошептала Дина. Несмотря на теплый плед, ее прошиб озноб. — Пожалуйста, не надо… Я же… я же…
Она осеклась, сообразив, что ее признание ничто иное, как попытка вызвать жалость. «Я же умру без тебя». Так оно и будет, но Лео не должен знать об этом.
— Вторая попытка тоже провалилась, — заметил Лео без тени улыбки. — Оставь третью на потом, Динь.
Она удрученно кивнула. В дверь постучали, Лео помог ей встать.
Привезли обед. Дина не чувствовала вкуса еды — машинально глотала все, что Лео подкладывал ей на тарелку. От пирожного и вовсе отказалась.
— Ты все же заболела? — нахмурился Лео. — Подойди ко мне, проверю, нет ли температуры.
Она послушно подошла, хотя прекрасно знала, что здорова. Просто впервые она расстроилась так, что не хотела заедать горе сладким.
