А у него были такие красивые волосы! Почти как у дяди Гейба, только чуть-чуть покороче. И бороду ему тоже пришлось сбрить, но вот о ней я не жалею – она скрывала его прекрасное лицо. Мам, видишь, какой мой Фрэнк красивый! И почти всё его лицо было скрыто под бородой, только его глаза были видны. У него такие красивые глаза!..
Я притормозила, услышав бормотание отца.
– Я спокоен, я спокоен, я совершенно спокоен...
– Пап, ты чего?
– Нет-нет, всё нормально, Ники. Мы уже поняли, что твой Фрэнк очень красив.
– Это вы ещё его уши не видели, – надулась я, чувствуя, что красоту моего Фрэнка, похоже, вовсе не оценили по достоинству. – Не эти уши, другие.
– Я, вообще-то, видел, – хмыкнул отец. – Уши как уши, такие же, как у Дэна или Роба.
– Никакого сравнения! Но тебе этого не понять, ты же мужчина.
– Куда уж мне.
– Синклер, прекрати дразнить девочку. Ники, так что же случилось в доме миссис Клиффорд?
И я начала свой рассказ. Про то, как решила отнести ей формочки для кексов тем же вечером, не дожидаясь следующего дня, на который у меня были другие планы. Как нашла её без сознания, а Макса мёртвым, как удивилась горящим свечам, как увидела в окно мистера Бродерика, а потом поняла, что же за запах я почувствовала. Мне пришлось вернуться к событиям понедельника, когда бедняга Бастер попал под колеса машины миссис Клиффорд – оказалось, что мама об этом уже знала, миссис Клиффорд рассказала ей по телефону, а вот папа – нет, а ведь именно это послужило началом всей цепочки последующих событий. И как я поняла, что не успею выбежать до взрыва, а потом меня унёс «ангел».
– Ангел? – поднял брови отец.
– Я же подумала, что умерла. И потом – у него был нимб! Сияющий! Правда, вскоре я поняла, что это волосы у Фрэнка горят...
– Но как же ты успел спасти Ники, – мама с удивлением и благодарностью смотрела на Фрэнка.
– Я был неподалёку. Я вообще практически всё время был рядом. Ну, не то чтобы совсем рядом, просто так, чтобы видеть Ники. И когда почувствовал запах газа...
– Ты наблюдал за мной? – Я прижалась к руке Фрэнка и подняла на него глаза. – Так это был ты? Нам, на крыше? Я думала, что мне показалось.
– Это был я. Просто, когда понял, что ты меня заметила, скрылся из виду. А вообще-то, я мысленно прорешал все твои задачи и едва удержался от искушения подсказать тебя, когда ты запнулась на одной из них.
– Не люблю физику, – вздохнула я. – Понимаю, умею решать, но не люблю!
И тут до меня дошло, что в тот вечер я не только видела силуэт на крыше. Был ведь ещё тот чудесный сон – лёгкий поцелуй и тихий шёпот: «Спи спокойно, Солнышко. Я рядом». Но теперь я осознала, что это, наверное, был вовсе не сон. Нужно будет спросить Фрэнка, только не сейчас, не при родителях. Отец и так вон стонет, глядя на нас. И сейчас он одарил Фрэнка не самым ласковым взглядом.