Вчера вечером я уже ходила по дому, но припадала на больную ногу чуть сильнее, чем это было необходимо, так что Фрэнку достаточно легко удалось убедить отца в совершенной необходимости его присутствия в моей спальне.
Я помню пристальный взгляд отца на моего мужчину, его слова: «Ты обещал, помнишь?», и твёрдый ответ Фрэнка: «Я никогда не причиню Ники вред».
Так что эту ночь я провела в объятиях Фрэнка. И мы, действительно, всего лишь спали, не позволив себе даже поцелуя – пусть отец нас не видел, но, я уверена – прекрасно слышал. Поэтому мы не стали рисковать и были паиньками.
Кстати, прошлым вечером мне удалось-таки помыться почти целиком. К нам пришла Оливия, моя кузина, и искупала меня, словно ребёнка, поскольку была уже взрослым оборотнем, и я для неё была не тяжелее куклы. Собственно, таскать меня ей не пришлось, я уже относительно твёрдо стояла на ногах, но если бы вдруг потеряла равновесие, она легко смогла бы меня подхватить.
Её прислал дядя Джеффри, по совместительству являющийся так же её отцом, предварительно проинструктировав, как и чем обмотать повязку на моей ноге, чтобы на неё не попала вода, а так же – как лучше всего провести не самую простую процедуру нормального купания, а не обтирания губкой."
"Так что я стояла в душевой кабинке на одной ноге, поставив вторую на скамеечку так, чтобы вода с моего тела не текла по ней, и, для равновесия, упираясь ладонями в стену. А Оливия в это время вымыла мне голову, а потом и всю меня, аккуратно смывая пену из душа, снятого с кронштейна. После она вымыла мне и больную ногу от колена и ниже, и так всё ловко проделала, что на плёнку, покрывающую повязку, не попало ни капли воды.
Я была счастлива почувствовать себя чистой и свежей, но всё же предпочла бы в следующий раз мыться самостоятельно. Оливия, конечно, моя родственница, но я всё равно немного стеснялась. Надеюсь, сегодня дядя Джеффри снимет мою повязку.
А в целом вечер прошёл очень мило. Отец в основном сидел в кабинете за компьютером, одолженном у кого-то из родных, и разбирался с делами своих фабрик, которые слегка подзапустил за прошедшие дни, а мы втроём с мамой проводили время в гостиной. Впрочем, нахождение на другом этаже не помешало отцу принимать участие в разговоре – он прекрасно слышал нас, а Фрэнк – его. Разговор в основном шёл о моем детстве – Фрэнку всё было интересно, любая мелочь. В ход даже пошли альбомы с моими детскими фотографиями – мы оставили их в Долине, не брали с собой в Литл-Рок, поскольку там их мог кто-нибудь увидеть. И удивиться, почему на мне одежда прошлого века, а моя «бабушка» такая молодая, в то время как «брат» не меняется совершенно.
В конце концов, нельзя было исключить того, что к нам мог залезть вор, например.