Может, тот знакомый Гейба из ФБР поможет?
– Солнышко, прежде чем подключать ФБР, лучше убедиться, что есть, к чему его подключать. Нет, проверят наши. Так, что никто и не заметит. Сама знаешь, это не проблема.
– Знаю. – Я ещё не забыла тех застывших людей, когда Фрэнк нёс меня к убежищу.
– Да, это вариант, – кивнул отец. – Осталось узнать, где находится этот приют.
– Рэнди говорит – нет проблем. Гейб уже связался с Эндрю, у него есть все данные той корпорации, и всё, что касаются Стейси – тоже, в том числе и адрес приюта.
– Рэнди и Гейб в курсе? – удивился отец. Я же восприняла слова Фрэнка как само собой разумеющееся – уже привыкла к тому, как легко гаргульи общаются между собой.
– Да. Я связался с отцом и Рэнди сразу же, как понял, о чём именно зашёл наш разговор. А она озвучивала его для Гейба. Оказалось, никому и в голову не пришло задуматься о странном поступке директора, кроме тебя, Солнышко. Но сейчас все пришли к единодушному выводу – дело нечисто.
– И что теперь? – спросила я.
– Теперь Эндрю разыщет нужный адрес, Рэнди передаст его Дэну, тот отправит в приют того или тех из наших, кто окажется ближе. Если наши подозрения подтвердятся – Гейб подключит своего знакомого из ФБР. На самотёк мы это дело не пустим, проконтролируем обязательно.
– Это хорошо, – кивнула мама. – Обязательно нужно разобраться, что и как. Но если мы всё же ошибаемся...
– Хорошо, если ошибаемся, – сказала я. – Я бы хотела, чтобы мы ошиблись, ради остальных детей. Но, в любом случае, этот человек не достоин того, чтобы и дальше работать с детьми. Стейси была на его попечении, она невинный ребёнок, зависящий от него, а что он сделал?
– То же, что и приёмные родители Рэнди – испугался неведомого. И поступил подло. Не переживай Солнышко, что бы ни выяснилось, этот человек никогда больше не будет работать с детьми, это я тебе обещаю.
– Держи меня в курсе, ладно? – попросила я.
– Непременно, – кивнул он, потом вдруг хитро улыбнулся. – Хочешь полетать?
– Спрашиваешь! Конечно, хочу! – я едва не запрыгала на стуле. Больше, чем летать с Фрэнком я любила только целоваться с ним. Но на поцелуи вроде бы пока введён мораторий, зато полётами насладиться я вполне могла. Я аккуратно встала.
– Помочь убрать со стола?
– Иди уж, помощница, – махнул рукой отец. – Мне нравятся эти креманки, пусть живут и дальше.
Мы вышли из дома. Мама обняла меня, и я, едва касаясь, положила ладони ей на спину. Не совсем прежнее объятие, но хоть что-то. Будем действовать постепенно.
Фрэнк успел за это время снять футболку, которую сунул мне в руки, после чего подхватил меня и обратился. Передо мной снова появилось обожаемое «эльфийское» ухо, которое я, не сумев сдержаться, стала поглаживать.