Доминика из Долины оборотней — это напряженная история о девочке-археологе, которую привлекает исчезнувший вековой замок в горах. В его углах мерцали старинные подсвечники и чернильницы, создавая необычную атмосферу, где время кажется неустойчивым оазисом между землями живых и умерших. Хрупкая шатенка внимательно исследует древнее фамильное дерево на старинном листе, чувствуя его дрожь с каждой линией....
– Лучше просто Фрэнк, – мужчина аккуратно взял мою безвольную руку, поскольку я так и стояла, не в силах пошевелиться или что-то сказать, и прикоснулся к ней лёгким поцелуем. – Безумно рад нашему знакомству, Солнышко.
И в тот момент, когда наши руки соприкоснулись, что-то произошло, что-то странное и непонятное. На меня словно бы снизошло озарение.
Я не знала, как это не то что объяснить, но хотя бы просто сформулировать. Хотя бы для себя самой. Но знала абсолютно точно – вся моя прежняя жизнь была лишь прелюдией к этой встрече.
Я продолжала стоять, глядя в глаза дяде Фрэнки, нет, это для Эрика он дядя, а для меня – просто Фрэнк, он сам так сказал, и готова была стоять так хоть до завтра, хоть до следующего года. И, похоже, у него были те же самые желания, поскольку мы так и стояли, застыв, рука в руке. И ни один из нас не хотел отвести взгляд первым.
Реальность ворвалась в наш мирок голосом Эрика.
– Дядя Фрэнки, я всё понимаю, но окружающие определённо не пойму.
Вздрогнув, Фрэнк с явной неохотой выпустил мою ладонь и окинул взглядом парковку. Я тоже машинально оглянулась. И заметила, что многие смотрят на нас, кто открыто, кто исподтишка. Не удивительно – этот гигант, на фоне которого терялись даже «две оглобли», не мог не привлечь всеобщее внимание.
Видимо, Фрэнк подумал о том же самом, поскольку сделал шаг назад, потом ещё один.
– Я заеду за тобой через полтора часа, Эрик, – он открыл дверцу машины, а потом посмотрел на меня.
Обращённые ко мне слова были произнесены совершенно иным тоном – негромким, даже интимным и невероятно нежным. Наверное, меня должно было бы удивить такое обращение едва знакомого человека, но я почему-то не удивилась. Это было... правильно. Почему-то я совершенно точно это знала.
Хаммер отъехал от школы, а я продолжала стоять и смотреть ему вслед. Пока не почувствовала руку Эрика на плече.
– Езжай-ка домой, сестрёнка. Теперь всё будет хорошо.
Я послушно уселась за руль своей Ауди и выехала с парковки. Эрик назвал меня сестрёнкой. Такого раньше не было. Бывало, он шутил на тему «близнецов», но так меня не называл ни разу. Что изменилось? Хотя... сегодня Эрик вообще весь день был каким-то странным. Нужно было спросить, в чём дело…"
"Тут до меня дошло, что с того момента, как мы с Эриком вышли из школы, я не издала ни звука.
