Доминика из Долины оборотней — это напряженная история о девочке-археологе, которую привлекает исчезнувший вековой замок в горах. В его углах мерцали старинные подсвечники и чернильницы, создавая необычную атмосферу, где время кажется неустойчивым оазисом между землями живых и умерших. Хрупкая шатенка внимательно исследует древнее фамильное дерево на старинном листе, чувствуя его дрожь с каждой линией....
Хорошо, что у Фанни дара нет.
– Она так не считает, но я тоже этому рад. Пусть побудет просто ребёнком, насколько это вообще возможно.
– Как она, кстати? Ещё не проснулась?
– Нет, всё ещё спит, – раздался тихий голос с первого этажа. – Всем доброе утро.
– Привет, Майкл, – так же тихо ответила я. – Ты что, опять полночи любовался, как она спит?
– Нет, только последние два часа, – последовал совершенно серьёзный ответ.
– Я же пошутила! – одними губами сказала я Фрэнку, а он в ответ лишь пожал плечами. Ну, да, половинки – они такие.
– Кто приезжает сегодня кроме Рэнди, Гейба и их табора? – спросила я, прикладывая Люка к другой груди.
Да, семейка Рэнди разрасталась, и они с Гейбом решили пропустить несколько его следующих циклов, пока эти дети не вырастут. А на данный момент у них имелось шестеро детей – трое родных и ещё трое от Алекса, тот так и не успокоился и пятнадцать лет назад передал им очередную свою дочь.
– Ещё Филипп и Люси, эти уже со своим табором.
– Что, со всеми?
– Да. Все тринадцать человек.
– А дома для них готовы?
– Давно готовы. Один для Гейба и Рэнди с младшими, соседний для близнецов и близняшек...
– Стоп! Гейб позволил им жить отдельно?
– Солнышко, я тебя умоляю! Эти коттеджи стоят на расстоянии десяти футов друг от друга, это же, считай, соседняя комната, практически. В один дом они все не поместятся, так не отселять же малышей.
– Да, конечно, просто как-то странно. Как Гейб подобное допустил?
– Как? Да так же, как и всё остальное, с чем он не согласен.
– Ох, мне бы её веру, когда Фанни будет столько же, сколько близняшкам. – Я глазами показала вниз, в сторону первого этажа.
– Я всё слышу, – донеслось оттуда.
– Подслушивать нехорошо, – откликнулся Фрэнк, потом успокоил меня. – У нас есть ещё около двадцати пяти лет до того, как можно будет начинать волноваться. Успеем ещё.
