Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Он скоблил свою щетину страшным остро наточенным ножом каждое утро и первое время я до ужаса боялась, как бы супруг не вскрыл сам себе горло, но он так ловко управлялся лезвием, что позже я успокоилась и старалась в такие моменты не отвлекать его от опасной процедуры.
Дар внимательно посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой."
"- Война оставляет незаживающие раны в душе, каждую ночь я просыпался от воспоминаний того страшного времени. Но пришла ты и каким-то невероятным образом успокоила мою мятущуюся душу и если ты спишь рядом, сладко посапывая и закинув на меня ногу, то я высыпаюсь и кошмары меня не беспокоят.
Губы мужа были жёсткими, требовательными, другой рукой он резко поднял меня вверх и прижал к себе плотнее. Я охнула от неожиданности, а через мгновение расслабилась и отдалась ему со всей страстью, на которую была способна.
А ещё у меня пришли те самые дни, что свойственны всем женщинам.
- Дарио, - прошептала я, - ты же помнишь, - намекнула и муж с тихим стоном разочарования, опустил меня на землю.
- Ещё не закончилось недомогание? - спросил он, криво усмехнувшись.
- Думаю, пара дней и всё, - погладила его по широким плечам и прижалась щекой к груди, туда, где гулко билось сердце любимого человека.
- Поехали, - вздохнул супруг, - начинает смеркаться, а нам ещё нужно найти дом синьора Алдо Джентиле, он сдаёт комнаты и у него спокойно можно оставить наш фургон, никто ничего не украдёт.
Мы забрались на облучок, и Дарио подстегнул лошадей. Животные принялись осторожно спускаться по пологому взгорку, а я продолжала смотреть на окружающие нас красоты.
