Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Видеть счастливые лица людей, занятых ежедневной рутиной, спешащих куда-то по своим очень важным делам, принимать здравицы ото всех тех, кто был рад возвращению молодого господина на родную землю. С невольной улыбкой смотреть на беззаботно смеющихся детей, так и норовящих коснуться его боевого коня и с восхищением глядящих на броню молодого дона Росселлини. Всё это было странным, но тем не менее находило отклик в его, казалось бы, зачерствевшем сердце: все эти пасторальные картины бальзамом проливались на израненную душу.
Его не было практически три года, которые он провёл на войне.
Война... бессмысленная, кровопролитная. Дарио потерял почти всех своих друзей, большая часть его кавалерии осталась на поле брани...
Душевные раны будут с ним до конца его дней, он был уверен в этом, кошмарные сны, преследующие его из ночи в ночь, никуда не денутся и останутся вечными его спутниками. В то же время телесные уже затянулись, и со временем станут всего лишь незаметными шрамами.
Тряхнув головой, Дарио отогнал назойливые, печалящие его мысли, и сосредоточился на настоящем.
- Сын, послушай меня. И прошу не судить строго, - говорил ему отец, замерев перед распахнутым окном; мужчина с седыми пышными волосами выглядел уставшим. Измотанным и безнадёжно потерянным. - Война коснулась и нас: корсары потопили все наши корабли с товаром, несколько раз… и теперь у нас ничего не осталось. Если я не отдам кредиторам всё, что у них взял вместе с процентами, то, боюсь, этот дом, все прилегающие земли вокруг и даже больше: наша городская резиденция в столице — всё это уйдёт с молотка.
- Мне платили за службу, - нахмурился Дар, с беспокойством глядя на отца. - Этого, возможно, будет достаточно для погашения основного долга?
- Нет, - старший Росселлини резко развернулся, чтобы стыдливо глянуть в глаза единственному сыну и наследнику.
Дарио напрягся, чувствуя, что всё последующее ему очень не понравится.
- Я недоговорил, сын, - старый дон подошёл к столу и налил себе вина, чтобы промочить горло.
- Что-о? - Дар ожидал чего угодно, даже что ему лично придётся работать в поле, но уж точно не этого.
- Девушка недурна собой, образованна, станет тебе прекрасной женой и хозяйкой, - зачастил дон Росселлини, поправляя чуть дрожащей рукой волосы. - А её приданое я уже получил и пустил в дело.
