Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Садовник пилил свою жену, что она не принесла для опытов платье чуток получше, та улыбалась и отмахивалась, что, мол, и это можно разрезать пополам и сделать красивые алые занавески. Никола качал головой, тихо улыбаясь себе в жидкую бородку."
"А я думала. Если так дело пойдёт и дальше, от моего сада ничего не останется. А такой вариант неприемлем. Необходимы искусственные красители. Были идеи, как их сделать, нужно только отыскать необходимые ингредиенты. Но этим я займусь, когда обзаведусь первыми деньгами. И продавать окрашенные ткани в Специи вовсе не собиралась.
- Никому не говорите ничего. Иначе жизнью все расплатимся, - посадив за обеденный стол в общей гостиной чету Жардиньери, начала я разговор по душам.
- Хозяюшка, не волнуйтесь, - очень серьёзно глядя мне в глаза, сказал Никола. - Единый мне свидетель, ваша тайна уйдёт вместе со мной.
- Да, госпожа, мы умеем молчать, - уверенно кивнула Элен. - Жизнь пожили, вы правы, всяко разное повидать успели. Из-за зависти вот бездомные остались. Только доброта бывшего хозяина — синьора Оленти, не дала нам сгинуть.
- Ешьте, - улыбнулась я, поскольку они не притронулись к еде, так и держали руки, сложёнными на коленях.
- Невместно нам обедать за господским столом рядом с вами, - покачал головой Никола.
- Ничего слышать не хочу, сегодня мы празднуем нашу маленькую общую победу, поэтому давайте ненадолго позабудем об условностях, сейчас они вовсе ни к чему, - мягко улыбнулась я и расправляя чистое полотенце.
Мои слова всё же возымели действие и помощники, украдкой переглянувшись, потянулись к ложкам.
Как только закончился наш поздний завтрак, я присела у открытого окна за стол. Положила перед собой последний чистый пергаментный лист, надо бы закупить побольше, и повертев в руках уголёк, принялась писать.
- Итак, - пробормотала я, собираясь вслух поразмышлять о так нужных мне сейчас вещах, - самые дорогие цвета в стародавние времена были пурпур и индиго. Под боком у меня море, можно, конечно, заморочиться и добыть со дна морского раковины улитки багрянки.
