Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
- Итак, синьор Валенти, я вам не подружка-соседка, не ваша давняя знакомая и даже не знакомая знакомых! Так что, - я наступала на него, как хищная опасная кошка на степного откормленного козла, - не смейте называть меня просто по имени! И прижиматься ко мне тоже не смейте! Я ведь и треснуть могу, - и топнула так, что по пустому помещению эхом прокатился щелчок моих каблуков. - Жаль, что вы таким образом встречаете гостей, невоспитанно и нагло, - подхватив свою корзину, которую положила неподалёку от входа на одну из лавок, гордо вскинув голову, обошла Арландо по дуге и, прежде чем распахнуть дверь, договорила: - Всего доброго, синьор! - и, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверной створкой, вышла наружу, на пороге чуть не столкнувшись со стайкой молодых прекрасных девушек, явно спешивших успеть купить себе что-то красивое в лавке Арландо.
Зато выражение полного обалдевания на лицах красавчика и выскочившей на звуки громкой перепалки продавщицы, навсегда останутся у меня в памяти. Я даже хихикнула от удовольствия. Так ему! А то привык поди, что женщины при виде его небесной синевы глаз падают и сами укладываются штабелями.
Продолжая едва заметно улыбаться, чуть не прошла мимо ещё одного магазина готового платья. Здание, первый этаж которого также был отдан под торговую точку, выглядело много хуже ухоженной лавки, хозяином которой был неприятный Арландо Валенти.
Войдя внутрь, с любопытством огляделась: полупустые прилавки с тюками разной ткани, точно такими же, что торговали в переносных палатках на улице. Готовые наряды стопками лежали в каких-то несуразных ящиках, парочка висела на страшных манекенах. Фасон старомодный, с какими-то рюшками и сборками на талии, в таких ""красивостях"" женщина будет выглядеть чуть лучше, чем в мешке из-под зерна.
- Бонджорно, синьорина! - подслеповато щурясь, ко мне вышел седой мужчина, на первый взгляд, я бы дала ему около шестидесяти пяти, может, даже чуть больше, но прямая спина и уверенность в том, как он держался и говорил, придавали хозяину лавки моложавый вид.
Ну вот, интуиция не подвела.
- Бонджорно! Меня зовут донна Росселлини, - представилась я первой.
