Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
- Ладно уж, давай, погляжу, чего ты там удумала на сей раз, - и, потянув красивую алую ленту, развязала бантик, убрав крышку, уставилась на большой альбом, в кожаном переплёте. В центре красовалась я, и не я одновременно!
- Ой, матушка моя! Какая красота-то! Небось сама сделала? Ручки у тебя золотые, - бормотала я, присаживаясь на стул и беря в руки подарок.
У меня не было своих детей, как так вышло и вспоминать не хочется, печальная то история, но вот с Алиской, единственным ребёнком родной племянницы, я обожала возиться с самого её рождения.
И вот сейчас я открыла сделанный её талантливыми ручками альбом.
- Как ты так обработала мои чёрно-белые фотографии? Они тут цветные и такие, - я замолчала, подбирая нужное слово, - как новые, вот, точно! И я на них, словно звезда кинематографа.
Моя жизнь была скучной, хотя всё своё детство я мечтала о красивой судьбе. О счастливом браке, большом доме, интересной работе. Даже как-то, в порыве невероятного мистического подъёма, на краю обрыва у речки, где стояла деревенька, в которой я родилась, загадала желание...
Перевернув ещё листы с моими фотографиями, я вдруг наткнулась на белоснежный конверт.
""Моей любимой и единственной бабушке Розе"" - было написано на нём.
- Что это? - отчего-то в горле резко стало сухо, словно меня неожиданно выкинули в пустыню.
- Оо, - сделала круглые глаза Алиска, и даже похлопала в ладошки, - наконец-то! Открывай скорее!
Я взяла кухонный ножик и аккуратно надрезала конверт, руки дрожали и унять тремор было выше моих сил. Из недр конверта прямо на чистый стол упал прямоугольный плотный лист бумаги.
