Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
- Дочка, - синьор Жакоб нахмурил кустистые брови, недоумевая: - а твой вопрос может подождать до вечера? Как вернусь из виноградников, так уделю тебе время.
- Да, Роза, - дон Луиджи, отец Дарио, посмотрел на меня взором усталого человека, которому вовсе не хочется куда бы то ни было ехать. - Гости уже собрались, негоже оставлять их здесь, а самим пойти куда-то, чтобы заняться своими делами.
Я внимательно посмотрела сначала на Риччи, затем на старшего Росселлини. Прикинула: мачеха пока никуда не денется, навряд ли она собирается продать мои драгоценности, скорее всего, ей давно, со страшной силой хотелось их заполучить, а жаба очень ненасытное земноводное, и наверняка лучшая подруга самой Паолы.
- Хорошо, - согласилась я, - вопрос важный, но вполне терпит до вечера.
- Вот и славно, - разулыбался отец, - а ты иди к себе, приляг. Вон, всё ещё бледная, не до конца выздоровела.
Я проводила взглядом шумную толпу из двух десятков гостей, насколько я знала, завтра прибудет ещё одна, последняя партия. Никогда не любила шумные большие компании, а итальянцы, как раз таки были весьма эмоциональными и экспрессивными людьми. Десять минут в их окружении и голова моя чуть ли не раскалывается от боли, а в ушах, казалось, навсегда, поселился неясный шум.
Ждать, когда все гости выйдут из особняка, не стала: поспешила по лестнице на второй этаж, в правое крыло, где находилась моя опочивальня.
- Госпожа, я тут вам принесла яблочный пирог, - она кивнула на тарелку, прикрытую светлым чистым полотенцем, - и взвар из ягод и листьев смородины.
И когда успела?
- Грацье, Эми, - из-за утренних переживаний я даже проголодалась, или выздоравливающий организм требовал больше энергии? Посему еда была и правда к месту и вовремя.
Пирог оказался почти классической шарлоткой, вот только мука была серая, хоть и мелкого помола, а вместо сахара отчётливо ощущалась сладость мёда.
- О, госпожа, что я узнала, пока вы были с гостями! - округлила глаза Эми, я только головой покачала:
- И что же?
- Синьору Паолу с раннего утра вывернуло наизнанку, ещё задолго до завтрака. Она отругала местных служанок, что те подали ей перед сном протухший взвар.
