Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Кровать была вполне двухместной, может, чуть меньше, но нам с мужем места точно хватит. Два моих сундука уже стояли у одной из стен, рядом с третьим, скорее всего, в нём лежали вещи Дара. Также заприметила ещё одну дверь, куда и заглянула: умывальня с большой лоханью и отхожее место за занавеской.
Вернувшись в комнату, подошла к окну и налила себе немного вина. Жидкость тёплым клубочком ухнула в желудок, чуток расслабляя натянутые нервы, вот уж не думала, что буду так волноваться в свою не первую брачную ночь.
Дверь с тихим скрипом отворилась и я почувствовала на себе пристальный взор.
Медленно повернувшись, встретилась взглядом со своим мужем. Его чёрные глаза таинственно мерцали, в их глубине я видела искорки страсти, что ещё не разгорелись в полноценное пламя.
Он смотрел точно на меня. Я же, отставив кубок, сцепила ладони перед собой и замерла в ожидании.
Мужчина едва уловимо улыбнулся и снял камзол, небрежно скинув его на спинку стула.
- Не бойся, Роза, иди ко мне, - негромко позвал он, и я, как загипнотизированная, двинулась к нему, шажок, ещё один, и в итоге супруг не выдержал - в два широких шагах преодолел разделявшее нас расстояние.
- Ты пахнешь ветром и цветущими розами, - прошептал он прямо в мой приоткрытый рот.
"И поцеловал в этот раз гораздо глубже и яростнее. Его руки обхватили меня ещё крепче, прижимая к себе, словно он хотел впитать моё тело в себя, я же, теряя последние капли хрупкого равновесия, почувствовала, что тону в этих сумасшедших ощущениях, и что моя хвалёная уравновешенность дала трещину, в итоге разлетевшись на тысячи мелких осколков, и я, ухватившись за широкие плечи Дара, отдалась вихрю закружившегося вокруг меня мира.
С трудом от меня оторвавшись, Дар принялся медленно целовать мою шею, ключицы… мне казалось, что его руки были везде: на животе, талии, бёдрах…
Теперь время измерялось только мучительными поцелуями и смелыми прикосновениями. Ласки шли по восходящей, чтобы мы могли остановиться в высшей их точке и начать всё сначала.
