Очарованный взорами Родриго, Донна Роза страстно просят его оставить ее, но сердце горца уже принадлежит другой. Угрюмый голос Марии подхлестывает ее к немедленному решению - она не позволит униженному бывшему любовнику сбежать, променявшего себя на толстосумку из бедняков, даже если это значит стать жертвой своих желаний....
Обычно это была крупа с мясом или тушёные бобовые с копчёным салом в меру приправленные солью, часто я запекала овощи в золе, чтобы утром можно было на ходу перекусить нехитрой снедью, бывало и довольно часто, пекла лепёшки на воде, оливковом масле и пшеничной муке, без яиц, но хотя бы так, всё же они замечательно утоляли голод. В дороге хрустели сухарями и болтали. Строили планы на будущее, думали, да гадали, что нас ждёт на новом месте.
Мне в голову всё чаще приходила мысль написать отцу, но я это сделаю только после прибытия на место, чтобы синьор Жакоб знал, в случае чего, где искать свою дочь.
Внутреннее пространство повозки постаралась занять так, чтобы было удобно в ней ещё и спать. То есть все мешки по степени хранения от малого срока к большему, рядками стояли в левой части и практически занимали всю заднюю, ближе к правому боку я кинула две толстые, набитые свежей сухой травой, подстилки, типа матрасов, которые в дневное время можно было скрутить в тугой валик, но обычно они лежали разложенными и я на них частенько дремала или просто любовалась Даром, бегущей впереди дорогой и синим небом с редкими перистыми облаками.
Шить или вязать в пути не выходило, даже перебирать зёрна от мусора не могла: рессор тут ещё не придумали, и трясло вполне так ощутимо, поэтому я просто много размышляла.
Мысли снова вернулись в прошлое, чуть больше недели назад, мы, выехав из поместья Росселлини, через несколько часов прибыли в город, где я под хмурым взглядом мужа обменяла мои оставшиеся серебряные булавки на монеты, и ссыпала их в свой кошель.
А ещё я стала обладательницей пары мужских кожаных перчаток, которым обрезала пальцы, чтобы было удобнее и не так жарко. Всё же вожжи оказались очень жёсткими, а мне не хотелось, чтобы красивые ладони супруга покрылись грубыми мозолями. На моё замечание Дар тихо посмеялся, заметив, что от меча у него всё ещё есть огрубелости, которые никогда не пройдут, но отказываться от подарка не стал и носил, как положено.
Задерживаться в городке мы не стали, набрав в пустой бочонок холодной колодезной воды, поехали дальше. Не знаю, что нас гнало, но дух авантюризма точно витал в воздухе. И мы им буквально упивались, а ещё обществом друг друга.
