Овчарка, не поднимая головы, зарычала. Теперь это было не просто ворчание, это был настоящий злобный рык, после которого не осталось никаких сомнений в том, что тварь может напасть в любой момент. Кочерга теперь казалась орудием столь же грозным, что и зубочистка. Озлобленная бездомная тварь вряд ли испугается какой-то палки в руке человека. Голодная и с ребрами наружу овчарка не испугается даже троих таких, как Алексей.
Тварь подняла голову и посмотрела в сторону Страхова. Правый глаз овчарки отсутствовал, из глазницы торчало что-то в виде влажной соломы или травы. Здорово же ей досталось. Тварь переступила с лапы на лапу, готовясь напасть. Единственное ухо прижалось к голове, желтые зубы обнажились, рык превратился в лай.
Каждый такой звук сопровождался небольшим скачком вперед и немедленным возвращением назад. Будто агрессивная тварь сидела на коротком поводке, но очень хотела дотянуться до Страхова. Алексей отступил на шаг назад и вжался в стену у двери. Кочерга была прижата к груди, будто об ином применении металлического прута Страхов даже и не подозревал. Алексей был слишком занят собственным спасением, когда в кухне появился Роман. Он так бодро прошагал к озлобленной твари, что даже она испугалась и, припав к полу, заскулила. Рома, не сбавляя темпа, схватил овчарку двумя руками за шкуру в районе холки и крупа. Несмотря на то что собаке было больно (ей точно было больно — Алексей видел, как из раны на боку хлынула кровь), она только поскуливала и то больше от страха. Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. И если собаки сходят с ума, то эта точно сойдет, как только ее отпустят.
Алексей не ожидал такой агрессии от хрупкого уже немолодого человека. Но, наверное, ему не впервой выгонять из дома бродячих собак. И он наверняка знает, что шутки с ними плохи.
Страхов не успел прийти в себя, когда Роман уже был в кухне. Он схватил кастрюлю, из которой еще пять минут назад жрала собака, с грохотом поставил на стол, достал из тумбы две алюминиевые миски и так же шумно поставил рядом с кастрюлей. Алексей молча наблюдал за движениями хозяина дома. Роман залез рукой в кастрюлю и, зачерпнув кистью содержимое, положил сначала в одну миску, а затем в другую. Страхов думал, что это угощение для бродячих собак, но, когда Рома одну миску подвинул к Алексею, а напротив второй сел сам, все стало ясно. Пришло время обеда.
Наташа спустилась на первый этаж. Пахло свежесваренным кофе.
