– Я здесь в твоем распоряжении, госпожа Изольда, – сказал я, чопорно поклонившись. Такой поклон я подглядел у Кэя в Камелоте, он всегда казался мне элегантным и достойным подражания. – Я прибыл, чтобы выполнять любой твой приказ. Распоряжайся моей жизнью, госпожа Изольда.
– Боюсь, – сказала она тихо, – уже слишком поздно.
Я видел слезу, тоненькую, блестящую струйку, сбегающую от уголка ее глаза, приостанавливающуюся во впадинке у крылышка носа.
Едва уловимо пахло яблоками.
К ужину Изольда не вышла. Мы, я и Бранвен, ужинали одни, если не считать капеллана с блестящей тонзурой. Впрочем, он нам не мешал. Пробормотав краткую молитву и осенив стол крестом, он занялся поглощением того, что было подано. Я вскоре вообще перестал его замечать. Словно б он был тут постоянно. Всегда.
– Бранвен?
– Да, Моргольт?
– Откуда ты меня знаешь?
– Помню по Ирландии, по двору Диармуйда. Хорошо помню. Вряд ли помнишь меня ты. Не думаю. Тогда ты не обращал на меня внимания, хотя, сегодня я уже могу признаться, я всячески старалась сделать так, чтобы ты меня заметил. Это понятно. Там, где блещет Изольда, других не замечают.
– Нет, Бранвен. Я тебя помню. А сегодня не узнал, потому что…
– Почему?
– Тогда, в Таре… ты всегда улыбалась.
Молчание.
– Бранвен…
– Да, Моргольт?
– Как с Тристаном?
– Скверно. Рана гноится, не хочет заживать. Начинается гангрена. Это страшно.
– А он…
– Пока верит – живет. А он верит.
– Во что?
– В нее.
Молчание.
– Бранвен…
– Да, Моргольт?
– А Изольда Златокудрая… Королева… действительно приплывет сюда из Тинтагеля?
– Не знаю. Но он верит.
Молчание.
– Моргольт…
– Да, Бранвен?
– Я сказала Тристану, что ты здесь. Он хочет тебя увидеть. Завтра.
– Хорошо.
Молчание.
– Моргольт…
– Да, Бранвен?
– Тогда, на дюнах…
– Это ничего не значило.
– Значило. Пожалуйста, постарайся понять. Я не хотела, не могла допустить, чтобы ты погиб. Не могла допустить, чтобы стрела из самострела, дурной кусок деревяшки и железа, перехерил… Я не могла этого допустить. Любой ценой, даже ценой твоего презрения. А там… в дюнах… Цена, которую они требовали, показалась мне не слишком высокой. Видишь ли, Моргольт…
– Бранвен… Пожалуйста, хватит. Достаточно.
– Мне уже доводилось платить собой.
– Бранвен. Ни слова больше. Прошу тебя.
Она коснулась моей руки, и ее прикосновение, хотите верьте, хотите нет, было словно красный шар солнца, восходящего после долгой и холодной ночи, словно аромат яблок, словно напор мчащегося в атаку коня. Она заглянула мне в глаза, и ее взгляд был словно шелест тронутых ветром флажков, словно музыка, словно прикосновение мягкого меха к щекам. Бранвен, хохотушка Бранвен из Тары.