Вечером на шашлыках одна девушка баловалась со свечами черного цвета и рассказывала другим девицам о колдовских ритуалах. Дальше что-то пошло не так, и лежащий неподалеку под кустиком после приема пива я очутился за семьдесят лет до того на берегу совсем другого озера в полном одиночестве. Когда я понял, что действительно один и не там, где заснул вчера, то пошел искать дорогу домой, в Питер. И вышел на прифронтовую дорогу немного южнее Кингисеппа, километрах так в двадцати от передового отряда немцев.
Вот и войдите в мое положение, когда ты идешь в пляжных шортах и с одной жвачкой в кармане по дороге, пытаясь определить, где ты и куда идти дальше, а над тобой пролетает тройка «хейнкелей». Так и рехнуться можно, и, признаюсь, я об этом думал. И всякий другой подумал бы, ну, разве что требовалось резко рвануть от ящера, а не раздумывать, не сбрендил ли он.
Но, думаю, что когда ящер остался где-то позади, то подумать об этом пришлось бы и предаться шоку чуть погодя.
Так что это был второй по счету шок, потом наступил третий, когда меня остановил дозор и отправил в Особый отдел, чтобы тот разобрался, что на этой дороге делает опухший и обгоревший на солнце тип в странных штанах и без документов. Вообразили? Дальше меня ждали еще приключения, а затем все вроде улеглось, и оказался я добровольцем в артиллерийско-пулеметном батальоне на пути немцев к Ленинграду. А у артиллерийско-пулеметных частей основной принцип службы таков, что они без приказа не отходят, как до приказа № 227, так и после.
Меня ждали еще бои в окружении за Лугой и многое другое, включая немецкую гранату. И очередное чудо, когда протекшая из-под повязки кровь, попавшая на древний петроглиф, вернула меня домой. И пришел я в себя, полузасыпанный, в могиле, куда меня, очевидно, приняв за мертвого, сбросили друзья-товарищи, но сильно засыпать поленились.
В это поверить невозможно, и когда вам расскажут про это, не верьте. И не поверьте, когда я скажу, что после возвращения искал на ОБД «Мемориал» своих товарищей по взводу, но наткнулся на свою фамилию.
В списках погибших, но не там, под Питером, в сорок первом, а в Риге, осенью сорок четвертого. Указано место похорон и адрес родственников. А в графе – фамилия, имя, отчество и адрес моей бабушки. Не верите? Я тоже не поверил, когда прочитал, хотя шок был не меньшим, чем на дороге на Кингисепп.
Такого однозначно не бывает и быть не может.