В противном случае буду, невзирая на ранги, усыплять носителей, а со временем найду способ добраться и до вас.
— Выйдет, — заглянув в глаза спрятавшемуся в теле охранника чужаку, уверенно сказал президент. — Не надо считать себя умнее и сильнее остальных. Начнём с того, что у нас подавляющее численное превосходство. Да, да, мы знаем, сколь вас мало. И видит бог, если вы будете нам угрожать или вести себя недостаточно корректно, мы объединимся с вахнами и окончательно закроем эту тему.
— А мы, по-твоему, будем стоять и смотреть?
— Мне совершенно равно, стоять вы будете, лежать. Я предупреждаю. Либо мы налаживаем рабочее отношения, либо просто забываем о существовании друг друга. Всё остальное буду рассматривать как вмешательство и враждебные действия.
— Ты категоричен, правитель Гард, — произнесло сидящее в охраннике существо. — Мой народ слышал твои слова и до выяснения обстоятельств согласен на сотрудничество. Зови меня Кромин. Я буду постоянным представителем. Носителей менять больше не буду; надеюсь, человек, в чьём теле я нахожусь, будет не против.
— Думаю, в дальнейшем мы сможем компенсировать ему неудобства, сейчас, как я понимаю, выбора у него всё равно нет.
— Мы слышали ваше обсуждение, — перешёл чужак к делу, — и как и вы, склоняемся к мысли, что конечной целью вашей войны являемся мы.
— Дальше, — затаил Гард дыхание.
— А дальше ничего нет. Как я уже говорил, вы первые из разумных, кого мы встретили. Мы даже предположить не можем, кто, а главное, почему хочет столкнуть нас лбами.
Ничего нового разговор не дал. Глубокой ночью пляшущий на струях реактивного пламени челнок поднял главу республики и новоявленного союзника на орбиту, где их поджидал президентский транспорт.
Настойчивая трель вызова, наполняя спальню высокими тонами, сначала вмешалась в приятный сон, а затем окончательно вырвала Олега из объятий Морфея.
— Уляна, ты? — взглянув на висящее над галографом женское лицо, спросил молодой мужчина. — Случилось что?
— Привет, братик, спишь?
— Конечно сплю, — потирая глаза, недовольно проворчал он, — я с ночной смены, лёг недавно, говори.
— Ну извини, — мельком извинилась она за нарушенный сон, — вот ты всё время говоришь, будто я бесполезным делом занимаюсь…
— И ещё раз скажу, — перебил он сестру, — какая может быть польза от работы в архиве. В бумажном архиве, — сделал он ударение на макулатурном слове, — в наше время копить ненужный хлам могут только такие бумажные черви, как ты.
